На протяжении всех трех дней Харитонкин не давал забыть о себе. В первый день какой-то бомж-посыльный с носом в фиолетовых прожилках принес букет розовых гвоздик с приколотой бумажкой, на которой было изображено проколотое чем-то вроде пассатижей сердце (имелся в виду, возможно, стетоскоп). На второй прибыла коробка перевязанных красной ленточкой конфет московской фабрики «Рот Фронт», с истекшим — правда, совсем недавно! — сроком годности. А на третий день явился сам доктор.
К тому моменту Наташа уже слегка поправилась — температура снизилась, из носа больше не текло, и главное — почти не тошнило. Только кашель ее мучил очень сильно и голова кружилась, когда она выбиралась из кровати. А так — ничего. Можно даже сказать, отлично.
Поэтому она вполне уже все понимала, видела четко, что происходит и кто чего хочет.
Вот еще в чем ей повезло — у нее в квартире в момент визита Харитонкина оказалась тетя Клава. На время медосмотра она деликатно удалилась попить чайку на кухню. Когда товарищ доктор принялся хватать пациентку за разные места, причем довольно грубо, применяя силу и страстно сопя в обе ноздри, Наташа сначала просто молча, но решительно сопротивлялась. Поняв, что не справится, она стала громко звать тетушку:
— Тетя Клава! Скорее, скорее, иди сюда!
Тетушка от неожиданности уронила что-то на кухне, разбила тарелку, кажется, и, видимо, застыла в нерешительности, не зная, хвататься ли за метлу — подметать осколки, бежать ли на зов племянницы или и дальше стоять столбом, пытаясь понять, что происходит.
Харитонкин тем временем вцепился рукой Наташе в ляжку и явно собирался продвигаться дальше.
— Ну, тетя, тетя, где же ты? Бросай все, беги сюда! — крикнула Наташа.
Слово «бежать», впрочем, следовало понимать фигурально — надо было всего-навсего сделать пару шагов, чтобы оказаться в комнате. Тетя Клава сделала наконец эти два шага и появилась — как была, в кухонном переднике. Вид при этом у нее был перепуганный и растерянный. В комнате негде было повернуться, не было никакой дистанции, чтобы ее соблюдать, а потому она сразу оказалась рядом с кроватью, на которой разворачивалось действие.
Харитонкин тут же отскочил к стенке, красный, потный, злобный, он тяжело дышал.
— Это что здесь происходит? — задохнулась от негодования тетушка. — Да как вы… А еще врач, позор какой!
— Молчи…
Харитонкин долго искал слово, наконец нашел:
— Молчи, шалава!
Наташа, глядя на ошалелую тетушку, не выдержала и рассмеялась, таким забавным показалось это ругательное прозвище в применении к старой деве.
— Ты чего смеешься, — обиделась тетушка, — тебя насилуют, а ты…
— Это мы еще разберемся, кто тут кого насиловал, и что тут делал, и соблазнял! — выпалил в ответ доктор Харитонкин. Ненавидящими глазами, не отрываясь, глядел он на взбунтовавшуюся пациентку. Потом быстро стал собирать манатки — все свои бумажки, стетоскопы и прочее. Пошвырял все это в портфель и направился к двери, еле протиснувшись мимо тети Клавы. У самого выхода остановился. Сказал: — Вы еще пожалеете! Обе.
И так хлопнул дверью, что штукатурка посыпалась с потолка.
После бегства врача напуганная тетушка предположила, что тот может попытаться отомстить им самым жутким образом.
— Ох, боюсь я, Наташка, чего он нам устроит теперь…
— А что конкретно он может нам сделать? — спросила Наташа.
— Может нанять убийцу или заказать нас с тобой гангстерам, — предположила она.
— Ох, тетя, надо меньше итальянских фильмов смотреть! Ну какие у нас тут, в Рязани, гангстеры?
— А ты видела, какие рожи у винного вечером в пятницу толпятся?
— Да уж, настоящая мафия!
Наташа теперь хохотала во весь голос и никак не могла остановиться.
— Это у тебя нервное, — сказала тетушка — И зря ты эту публику недооцениваешь: за бутылку и побьют, и убьют, и квартиру подожгут — да запросто!
Отсмеявшись, Наташа сказала грустно:
— Нет, мстить он будет по-советски, а не по-итальянски.
И оказалась совершенно права.
Первым делом позеленевший от злости Харитонкин отправился к главному врачу Розорову А. В. Хотел излить ему душу и заодно проверить реакцию, как он отнесется к требованию примерно наказать дрянную девчонку и ее выжившую из ума старуху-тетку?
Но Розоров на этот раз был не в настроении помогать доктору Харитонкину. Хотя раньше его частенько поддерживал, прикрывал его похождения, а в некоторых проказах даже участвовал сам. Но в последнее время начальник к своему протеже слегка охладел. Во-первых, его вечная претензия на роль ненасытного сексуального хищника стала раздражать — особенно после того, как Харитонкин положил глаз на миловидную медсестру Докучкину, не подозревая, что и сам главврач имел уже на нее некоторые виды и потихонечку подбивал клинья. И вот что еще произошло, вот что с ним случилось: в коридоре поликлиники главврач увидал мельком Наталью и был сильно впечатлен. Затаил в душе некоторую мечту, не до конца еще в голове оформившуюся. Но помечтать было сладко… Справки про Наталью уже наводил… А тут этот, видите ли, является и несет свою пургу…
