— Говорит Рич, принято.
— Говорит Фрост, принято.
— Проверить по списку, — произнес «Рич». — Питание оружия?
— В процессе, — подтвердил «Фрост» — Завершено.
— Код оружия?
— Закодирован.
— Статус оружия?
— Оружие готово.
Перекрестье прицела камеры оказалось точно на подножье холма, которое по мнению совершенно незнакомых двум операторам людей, они должны будут уничтожить через несколько секунд. Вскоре цель была обнаружена.
— Проверка лазера.
— Лазер в норме. Генерация лазера… три, два, один — сброс!
УАБ — управляемая авиационная бомба — GBU-12 «Пэйвуэй II» отделилась от внутренней подвески и устремилась к подножью холма. Отраженный луч лазера, распространялся в пространстве, но некоторое время бомба летела по баллистической траектории, пока флюгерный лазерный координатор цели ориентировал ось чувствительности лазерного приемника излучения по направлению её скорости. Наконец бомба захватила отраженный лазерный луч и система управления дала команду авиарулям, чтобы они изменили движение бомбы, а её направление падения и направление, откуда приходил отраженный лазерный луч полностью совпали. Одновременно система управления вносила поправки из-за неизбежно возникающих турбулентностей и встречных аномалий, корректируя весь полет.
— Три, два, один — удар!
На экранах моментально возникла огромная белая вспышка и несколькими секундами позже возник столб дыма, закрывший весь обзор. Изображение пару раз дернулось, показывая, что камера немного сбилась при наводке, пока не вышла в нужное положение.
— Арес, говорит Рич, «Берлога» поражена, повторяю, «Берлога» поражена.
— Говорит Арес, отличная работа.
Еще бы, переглянувшись между собой, подумали операторы. Чтобы там ни было теперь оно уничтожено.
Паттерсон наблюдал совершенно невозмутимо за происходящим на экране, несмотря на радостные возгласы офицеров и аналитиков.
За такую мысль Паттерсон себя упрекнул, хотя и считал себя убежденным агностиком, но католическое образование давало о себе знать. Подошел Стивенс и с плохо скрываемым удовлетворением произнес:
— Прямое попадание. Но это только половина задачи, верно?
— Пусть продолжают облет квадрата. О любой подозрительной цели немедленно докладывать, — с все тем же невозмутимым видом отдал распоряжение Паттерсон, проигнорировав слова своего подчиненного. И так понятно, что наиболее сложная часть операции только впереди.
— Превосходная работа, сэр, — заметил генерал Холл, который за все время не обмолвился ни единым словом пока наблюдал за ходом операции. — Вы проводили оценку направления движения оставшихся в живых?
Вместо Паттерсона, но с согласия последнего ответил директор по разведке.
— Трудно сказать в какую сторону они точно направились. Если исходить из особенностей рельефа и всей местности, то считаем наиболее здравым идти в направлении с наименьшей концентрацией растительности. Естественно, если русские исходили лишь из этих критериев.
— Надеюсь, вы правы, — ответил Холл и услышал голос ответственного офицера.
— Сэр, в километре к юго-востоку от «Берлоги» обнаружена группа лиц, движущихся в строну степной местности. Каковы будут дальнейшие распоряжения?
Паттерсон и Стивенс переглянулись.
— Выведете на экран, — приказал директор Центрального разведывательного управления.
В командном пункте на двух рядах кресел, предназначенных для высшего генералитета, сидело лишь трое, не считая минимального количества вспомогательного персонала, в основном обеспечивавшего техническую сторону операции на специально отведенных местах. Остапов дочитал последнюю сводку радиоперехвата и передал ее Клюеву, который вместе с Селезнёвым также следили за ходом операции.
— Что спутники? — поинтересовался Клюев.
— Ровным счетом ничего. Беспилотник взлетел во время окна, как раз в момент, когда мы не могли следить за базой.
— Значит, наше предположение верно? — вопрос Селезнева больше походил на констатацию.
— Увы, но это так, — ответил Остапов и повернулся к одному из офицеров, сидевших позади них за компьютерами. — Сколько осталось времени до выхода на связь?
— Ровно семь минут, товарищ генерал армии.