Однажды Аниэру довелось услышать древнюю, чуть ли не до Расселения созданную каким-то поэтом войны и смерти литанию Хранителей. В тот единственный раз он выслушал её с усмешкой. Но теперь торжественные слова, исполненные мрачного спокойствия, словно сами собой всплыли из глубин.
Очень кстати. Очень к месту и ко времени.
— Душа моя, душа живая!
«быстрый» прокол, сосредоточение на цели, удар — есть поражение!
— Грядёт испытание великое, и страх объемлет тебя, душа моя.
скопление вражеских бортов, прикрывающих друг друга; прорыв навстречу
— Велико волнение в час бури, но и в сильнейшую бурю глубины моря бестревожны…
разрушительные импульсы уходят к своим целям один за другим, направляемые отражениями пилота со смертельной точностью
— …храни же и ты, душа моя, в сердце моём покой.
растёт число отражений: вот их было пять, а вот они уже удвоились; но слетающиеся в самоубийственном порыве враги умножаются в числе ещё быстрее…
— Может так статься, что великое испытание уничтожит меня.
СОН-Э1 проходит рядом, и рисунок боя меняется, давая передышку утомлённому сознанию; краток обмен, от которого теплеет на душе:
/::/ Держишься, Второй? \
/::/ Держусь… \
— Нет в смерти страшного, ибо конечен я, а мир не имеет пределов.
очередная группа средних кораблей приближается, и мертвящим облаком окутывает её аура псича; страшно представить, что было бы, если бы вместо дистанционного присутствия псич появился в пространстве боя лично!
— Но не дай мне забыть, душа моя, что я — из сопричастных этой бесконечности…
аура пилота и артефакта, объединённая в нерасторжимом сплаве, отторгает чуждость псича, расправляется гибким зеркалом, отвечает собственным ментальным ударом — неизысканным, но мощным
— …не дай замкнуться, теряя связи, помоги устоять до конца.
«Глубина нейрофуги — пятьсот сорок! Порог безопасности перейдён!»
«Плевать. Бей бездушную тварь!»
«Принято. Исполняю».
— Пусть и согнусь я — душа моя, связь моя с миром, не дай мне упасть побеждённым!
псич заманивает ложным отступлением, распахивает лабиринт обманов; не выдерживая накала борьбы, отражения пилота гаснут — одно за другим, как крошечные светила в космическом мраке, великом и неохватном
— Если придётся мне пасть, да паду я, себя не забыв.
асинхронные импульсы рвут защиту. Регенерация не справляется, и не получается уделять достаточно внимания физической схватке: слишком многое отнимает противоборство на ином, абстрактном уровне
— Если продлится мой бой — он не кончен, покуда я жив…
нейрофуга превращает боль артефакта в боль пилота, между ними нет различий — и тем страшнее эта боль, что СОН гораздо больше, чем крошечный виирай внутри
— …и покуда сам я не склонюсь перед неодолимым.
«Глубина нейрофуги — шестьсот восемьдесят. Близок порог трансформации…»
«Отстань!»
— А ты, душа моя, храни истину одну: неодолимого не существует.
новые отражения пилота вспыхивают, как рукотворные созвездия, умножая силу и разнообразие ментальных атак многократно; аура псича съёживается, не выдерживая накала невероятной схватки — так его! Сквозь барьеры, до самого логова!
— Даже величайшее из испытаний, если имеет начало, имеет и конец.
