— Как все, только давайте отойдем немного. Тут поблизости цены просто запредельные.
И они тронулись. Каталку с сидящем в ней Коваленко, легонько, одним пальчиком подталкивал Шабалин.
— Командир, — поинтересовался Игорь, — а почему у тебя лицо покраснело? Давление, что ли, скачет?
— Размечтался, — хмыкнул тот. — Просто встретил знакомого. Помните того лысого, который орал, что всех насквозь видит?
— Ну.
— Встречались. Такой, блин, лихой особист был, аж дух захватывало.
— Расскажи.
— Почему бы и нет, нам еще минут пятнадцать топать. Слушайте, детки, дело было…
Дверь кабинета приоткрылась, в проеме показалась вихрастая голова. Самую малость дохнуло перегаром.
— Сысоев, к командиру!
— Есть, — Волков закрыл тетрадь, над которой дремал, забросил ее в сейф и вышел из кабинета.
Уже месяц он находился здесь, в одном из разведорганов округа в качестве военного переводчика и под чужой фамилией. С задачей ждать, присматриваться и находиться в готовности. К чему? А, черт его знает, к чему. Лейтенантов, как известно, информируют всегда в последнюю очередь. Пока же, в ожидании времени «Ч», он вел обычную жизнь обычного молодого офицера в Сибири: исправно ходил на службу, а после нее — в кабак.
Перед тем как войти в командирский кабинет, причесался и протер носовым платком лицо: ночь накануне, проведенная на улице Угданской в деревянном одноэтажном бараке в компании веселых медсестричек Кэт, Любы и военного врача, имя которого напрочь стерлась из памяти, была томной.
— Разрешите?
— Сысоев, — проговорил командир части, не поднимая взора от каких-то бумаг, — там, в дежурке, капитан из особого отдела. У него какие-то вопросы по китайскому языку. Быстренько проконсультируй, только устно, и гони на хрен. Понял?
— Так точно!
— Свободен, потом зайдешь, расскажешь, что это «соседи» так всполошились.
— Есть! — лже-Сысоев четко развернулся через левое плечо и вышел в большом недоумении.
Только в книгах, хороших и разных, капитаны из особого отдела шляются в серьезные разведывательные органы как к себе домой, и вовсю участвуют в проводимых там спецмероприятиях. В жизни, поверьте, все иначе. В часть, в списках которой временно числился Волков, из всего особого отдела гарнизона мог проникнуть только его начальник, да, и то, испросив предварительно разрешение у командира.
«Значит, так надо» — решил про себя юный переводчик. Достал из кармана мятную конфетку, забросил на всякий случай в рот и спустился в дежурку. Бравый капитан уже был там, буквально приплясывал на месте в нетерпении под снулым взглядом дежурного. В бриджах, начищенных до зеркального блеска сапогах и кителе под портупеей. С кобурой на боку и секретным чемоданчиком в руке.
— Сысоев, — представился Сергей и протянул руку.
— Капитан Шишкин, — ответил тот, руки не подав. — Быстрее лейтенант, времени в обрез.
Волков присмотрелся повнимательнее: ух, ты, горящие чахоточным румянцем щеки, лихорадочно блестящие глаза, лицо с явными следами азарта и радости свершения. Картина маслом из серии: «Мятеж левых эсэров подавлен, товарищ Дзержинский! Разрешите начать расстрелы?»
— Пойдем, — не успел Сергей подойти к лестнице, как Шишкин, обогнав его как стоячего, рванул наверх.
— Куда дальше? — заорал на бегу.
— По коридору до конца, последняя дверь направо за углом… — и только сапоги застучали.
Первым делом товарищ капитан сорвал печать и извлек из чемоданчика заполненный типографским способом документ с угловым штампом в левом верхнем углу и выложил на стол перед Сергеем.
— Давай.
— Что давать-то?
— Заполни, распишись и поставь дату.
— Зачем?
— Ты, что, совсем идиот? Это подписка о неразглашении.
— Неразглашении чего?
— Того, что сейчас узнаешь.
— А как я могу не разглашать то, чего не знаю? — на полном серьезе полюбопытствовал Волков и округлил глаза.
— По-моему, ты нарываешься, — прищурился чекист.
— А по-моему, я только что забыл китайский.
С минуту они молча смотрели друг на друга, угрожающе один и с искренней придурью во взоре второй. Как и следовало ожидать, первым не выдержал Шишкин.
— Ладно, потом разберемся. Слушай внимательно, — тут он приосанился. — Я только что раскрыл валютное дело, — извлек и аккуратно положил на стол несколько бумажек, очень похожих на банкноты.
Волков взял одну из них, осмотрел, после чего неторопливо разложил все на две стопочки.
— Картина ясна, — сказал он. — Что тебя интересует конкретно?
— Это юани?
— Да.
— Китайские?
— Конечно.
— На какую сумму всего?
— На какую сумму? — Волков так же неторопливо принялся пересчитывать банкноты в первой стопочке. — Одна, две, три…двенадцать — и во второй. — Одна, две, три, четыре… Всего получается четыре триллиона, один миллиард и двести миллионов юаней. Думаю, что это несколько годовых бюджетов Китайской Народной Республики. Поздравляю, капитан, ты очень богатый человек.
— Что ты сказал?
— Повторяю, четыре триллиона…
— Погоди, — тот ткнул пальцем в одну из бумажек. — А где нули?
— Китайцы обходятся без них.
— Сколько здесь?
— Сто миллионов.
— Как читается по-китайски?
— «И».
