— А куда деваться? Выходов не так много: или минное поле, или забьют, как овцу. А когда о Кубинском рассказал, то всё сразу изменилось. Власть, она такая упоительная, от неё невозможно отказаться, одни раз попробовал, и всё, капец! Ты царь мира!!! Ты можешь всё! Ты стал свободным, для тебя нет законов! Вот так-то, Женя…
Монолог стоил ему большёго усилия, из него словно вышел весь воздух, а ещё он стыдился своих рук и прятал их.
— Дайте ещё водки… — несмело попросил он.
После ям он мертвец, понял Цветаев и удивился, что так просто и на бытовом уровне сделал открытие мирового порядка: не может человек после такого оставаться человеком, в нём ломается стержень, обратно дороги нет.
— Да, я не знаю, какой ты царь и кого ты ещё предал, — сказал Цветаев. — Но судя по всему, опыт у тебя большой.
— Никого я не предавал, — буркнул Лёха Бирсан, уставившись в пол. — Я просто рассказал, где бывает Антон. Я надеялся, что после моего ареста он изменит адреса.
— Надо было выбрать минное поле! — убеждённо сказал Цветаев.
— А я просто хотел жить!
— Ну и как?.. — Лёха Бирсан поднял на него глаза. — Как живётся? — спросил Цветаев, глядя в них.
— Плохо и ужасно живу, как в аду! Да, я чистильщик, я занимался этим, но я давно умер! Стреляй, мне всё равно! — не выдержал Лёха Бирсан.
Но Цветаев проигнорировал его злость, ибо Лёха Бирсан был в полной его власти, и цена этой власти — жизнь.
— Что это за организация? — он кивнул на труп Тайсона, ноги которого торчали из-под стула.
— «Очищення».
— Какое очищение?
— «Багнет»… — Водка развязала ему язык.
— Зачем?
— Тайсон сказал, что здесь много сепаратистов.
— Что вы решили с ними делать?
— Ну… это…
— Убить? — подсказал Цветаев, сцепив зубы.
— Да…
— Какая лично твоя задача?
— Найти главного бухгалтера…
— Боже! — воскликнул человек без глаза, — это моей невестка! Бедная Светочка! Двадцать три года! Такая страшная смерть.
Ясно было, что он подумал и о том, что над ней надругались перед смертью, иначе бы явились сюда гораздо раньше. Цветаев тоже об этом подумал.
— Её-то за что? — спросил он, прочитав по лицу человека без глаза всё то, что он не посмел произнести вслух.
— Я не знаю. Мне приказали.
— Тебе не стыдно? — спросил он как-то по-школьному.
— Стыдно, — просипел Лёха Бирсан и не посмел посмотреть в глаза Цветаеву.
Глаза у него были мёртвыми, без выражения и жизни.
— В смысле? — безжалостно уточнил Цветаев.
Господи, подумал он, как я люблю своё прошлое, как я не хочу убивать его!
— В смысле… ожидания. Ждать всегда тяжелее…
— Ждать чего? — уточнил Цветаев.
— Когда тебя придут и остановят. Я не мог сам остановиться, а теперь я словно проснулся… спасибо тебе, Женя.
Что-то прежнее промелькнуло в нём, Цветаева перекорежило: такое прошлое никому не нужно. Человек без глаза крякнул от удивления. Цветаев взялся за пистолет. Он достал обойму и выщелкал из неё патроны, оставив один.
— Допрос окончен!
Его охватило такое ощущение, что он делит это последнее мгновение на какие-то ничего не значащие кусочки и всё это в общем лишено всякого смысла, потому что Лёха Бирсан уже мёртв, давно мёртв. Не я, так кто-то другой, подумал Цветаев.
— Погоди… — бледнея, попросил Лёха Бирсан.
— Мы выйдем, а ты сам всё сделай, — жёстко сказал Цветаев. Ему стало противно, он не мог дышать с Лёхой Бирсаном одним воздухом.
Время мгновений кончилось. Надо было действовать. Был ещё вариант: представить Лёху Бирсана перед ясными очами Пророка. Однако человек без глаза не поймёт, а ещё больше я не пойму себя, потому что буду сомневаться, юлить в душе, подумал Цветаев и решил поставить точку сейчас; кроме меня, её никто не поставит.
— Погоди… — снова попросил Лёха Бирсан.
— Что? — Цветаев тяжело поднялся.
— Я не готов… — прошептал Лёха Бирсан белыми губами.
— А кто готов?! Кто?! Эта женщина, которую вы убили?!
Его рот искривился помимо воли. В это мгновение Цветаев ненавидел всех: рукоблудную войну, бандерлогов, львонацистов, «пшеков» всех мастей, пиндосов, Пророка, Ирку Самохвалову, Гектора Орлова, даже капитана Игоря, хотя как раз он-то и сделал из него человека.
— Я не знаю… — просипел Лёха Бирсан.
— Я тоже не знаю, — услышал Цветаев свой голос. — Ну, хочешь, он сделает это? — и Цветаев понял, что смотрит на человека без глаза, у которого от всего услышанного челюсть отвисал едва ли не до колен, и он забыл о том, что глаз надо промокать платком, иначе сукровица стекала по щеке.
Лёха Бирсан поднял на него глаза. Они были пустыми и безумными, ибо Лёха Бирсан решал дилемму, исключений в которой не было.
— Пошли! — снова услышал свой голос Цветаев и обратил внимание, что забирает «Машку» и телефон со стола.
Человек без глаза покинул комнату следом. Цветаев закрыл дверь. В коридоре было темновато, но Цветаев видел, что человек без глаза смотри на него не менее безумным взглядом, не решаясь ничего спросить. Не зная почему, Цветаев отвернулся. Они ждали выстрела. Цветаев знал, что он будет не громче щелчка, когда ты открываешь банку с пивом.
