Болдарев беззвучно шевелил губами, как будто хотел, но не решался что-то сказать. То на нее глянет, то на Степана, то на оперов.
— Так перепутала или было заказное убийство?
— Я откуда знаю? — Окулева уставилась на Болдарева, как будто он мог дать ценную подсказку.
Посмотрел на следователя и Степан.
— Еще раз возвращаюсь к вопросу. Почему лидокаин? Разве это смертельно опасное вещество?
— Нет. Если у больного нет аллергической реакции на лекарство.
— А у больного была аллергическая реакция на лидокаин?
Степан стремительно перевел взгляд на Окулеву, от неожиданности женщина вздрогнула.
— Да, была… Однажды… — начала она в замешательстве, но спохватилась и замолчала.
— Что однажды?
— Да нет, ничего.
— Ничего? Да нет, вы знали, что у вашего тестя аллергия на лидокаин. Однажды он чуть не умер… Что там было, анафилактический шок, отек Квинке?
— Э-э… Я не знаю… Тогда не было ничего, а сейчас да, анафилактический шок.
Степан выразительно посмотрел на Дашу, призывая ее к спокойствию.
— Ты знала, что у больного был анафилактический шок?
— Нет. Я вообще ничего не знала. Приехала ставить капельницу, а в доме траур и следователь.
— А то, что у больного была непереносимость к лидокаину, знала?
— Нет.
— Это должно быть записано в истории болезни! — мотнул головой Болдарев.
— Не было там ничего! — уверенно сказала Даша.
— Должно быть записано! — настаивал следователь.
— Дарья Изварина — всего лишь медсестра, претензии по этой части к врачебному персоналу.
— А деньги?
— Две тысячи долларов?
— А это не деньги?
— Не маловато за вашего тестя? — спросил Степан, спокойно, без всякой иронии глянув на Окулеву.
— Нормально.
— Это вы так думаете или заказчик?
— Заказчик, конечно!
— А вашего тестя заказали?
— Э-э… Я откуда знаю?
— А как вы обнаружили деньги? — обращаясь к Бондареву, спросил Степан.
Тот снова дернулся, собираясь напомнить о своей независимости, но, глянув на Комова, решил не возникать. И Федот угрожающе смотрел на него, и Кулик, Лозовой больше смотрел на женщину.
— Ну, как я обнаружил… — Болдарев глянул на Окулеву.
— Да вы не стесняйтесь, товарищ юрист второго класса, если вам кто-то подсказал заглянуть в сумочку, так и говорите.
— Не подсказал… Просто я подумал: зачем Извариной убивать Окулева?
— А его невестка сказала, что ей могли заплатить. Причем прямо сегодня, так?
— Ну, я подумал, что деньги могут находиться в сумочке, — мямлил Болдарев.
— В присутствии понятых деньги изымали?
— В присутствии понятых? — окончательно сник следователь.
Похоже, он настолько уверовал в свое могущество, что даже забил на Уголовно-процессуальный кодекс. Видимо, решил оформить акты и протоколы позже, кое-как и задним числом.
— Нет?
— Дело в том, что я был один…
— А почему вы были один? — наседал Степан.
— Видите ли, я просто пришел пообщаться с родственниками потерпевшего, осмотреть место преступления.
— Какое место преступления?… Что-то ты темнишь, дружок! — Степан грозно смотрел на следователя. — Кто тебе сказал, что было совершено преступление? Человеку вкололи лидокаин, что здесь такого?… Или вы оба знали, что у Окулева аллергия на лидокаин?
Круча грозно посмотрел на невестку потерпевшего, женщина съежилась под его взглядом. В глазах страх, отчаяние и вопрос. Ну как она могла сунуться в воду, не зная броду? Почему никто не подсказал ей, кто стоит за Дашей?
— Никто ничего не знал! — мотнул головой Болдарев.
Степан усмехнулся, хищно глянув на него. Он следователя в покое не оставит, узнает, в каких отношениях этот сукин кот состоит с Окулевой.
— Топорно сработано, Болдарев! Очень топорно! Лидокаин больному мог вколоть кто угодно… Когда ты ставила капельницу? — спросил у Даши Степан. — В котором часу?
— Утром, в половине одиннадцатого.
— Гражданка Окулева, где вы в это время находились?
— Дома я была… Но я не могла вколоть лидокаин!
— Почему?
— Я не могу делать укол в вену.
— Лидокаин колют внутримышечно. Вы могли сделать это после того, как Дарья Изварина покинула дом.
— Но я не делала!
— И еще вы могли вколоть лидокаин в капельницу.
Степан примерно представлял, как это делается. Пробка в склянке мягкая, резиновая, она легко прокалывается иглой. Впрыснул одно лекарство в другое, дальше смертельный раствор пойдет самотеком.
— Я ничего не вкалывала!
— Даша, ты все время находилась при капельнице? — спросил Степан.
— Да, все время.
— Ну вот видите! — обрадовалась Окулева.
— Только в туалет отлучалась.
— Все не так просто, гражданка Окулева. — усмехнулся Степан. — Для вас теперь все непросто!
— А вы мне угрожаете? — с истеричным вызовом спросила женщина.
— Как представитель закона, — соглашаясь с нею, уточнил Степан.
— А может, как… Кем вы приходитесь этой прости господи?
— Во-первых, Даша — моя девушка, а во-вторых, вы поступаете глупо, оскорбляя ее. Непростительно глупо.
— Девушка! А рога не жмут с такой девушкой?
— Что?! — вскинулась Даша.
— А то я не знаю, что там у тебя с моим мужем!
— Что у меня с вашим мужем?! Степан, ей лечиться надо! — От возмущения голос у Даши дрожал.
— Где ваш муж? — жестко спросил Круча.
