Центр мне на самом деле понравился. По крайней мере, то, что я пока успел увидеть, было вовсе даже не пугающим, а привлекательным, словно это не настоящая жизнь, а рекламный ролик. Везде чистота, растения на подоконниках, высокие потолки, светлые коридоры, медицинский персонал в отглаженных рубашках – халаты здесь почти никто не носил. Задний двор, который даже двором назвать тяжело, скорее сад или даже целая роща, конца которой и видно не было. Пока мы гуляли в тени желтеющих деревьев, Альфред рассказывал мне все, что знал об этом месте, но я особо не вслушивался – какая разница, сколько деревьев здесь растет и что за рыба водится в пруду? О том, что меня действительно интересовало, мужчина ничего не знал – посторонним запрещалось присутствовать на территории центра после начала лечебного курса, и сестра Альфреда, которая была здесь директором, не делала исключений даже для него.
- Через полчаса отъезжает автобус, давай возвращаться, - когда уже начало темнеть, проговорил Альфред, сворачивая на вымощенную камнем тропинку. – Я еще к Сандре должен зайти, а тебе надо будет познакомиться с ребятами.
- Я с тобой не пойду?.. – знакомиться мне не хотелось ни с ребятами, ни с Сандрой, да и оставаться в этом месте одному, без Альфреда… Черт, и умудрился же я ввязаться не пойми во что!
- Ну, если хочешь, можешь пойти, конечно… - кажется, военный даже удивился моему вопросу.
- Не хочу, - осадил его я, скрестив руки на груди. – Только проведи меня до комнаты.
Левое крыло клиники состоит из двух корпусов, один из них предназначен полностью под лечебные цели, в другом на верхних этажах – наши жилые блоки, по четыре человека в каждом, и по пять блоков на этаже. Еще комнаты для персонала, просторная лекционная аудитория, и столовая на нижнем этаже. Рассмотреть это все подробно я не успел, потому что вход в мой блок «1В» был первым по счету.
Альфред оставил меня у дверей, сообщив, что скоро зайдет попрощаться, а я, вздохнув, перешагнул порог, заочно настраиваясь на неприязненные отношения со своими «сокамерниками» - с людьми сходиться мне крайне тяжело еще с самого детства, когда я мог нормально общаться разве что с одной-единственной девочкой, жившей по соседству. А все из-за Дерека… Еще тогда брат умело отравлял мне жизнь, то и дело подкалывая, подбивая на хозяйственные «подвиги» или спихивая на мою голову вину за собственные просчеты. Хотя, надо признать, иногда он меня и защищал, когда мы оба немного подросли.
Комната размером не очень большая, но все равно гораздо больше моей прежней, в квартире. Две двухъярусные кровати, четыре узких шкафа, один стол, диван и пара раскладных стульев. И окно – большое, широкое, выходящее как раз на сад с прудом. Двое парней уже были здесь, заняли одну из кроватей вещами, и сейчас один из них, высокий и темноволосый, стоял напротив окна, другой, с волосами, собранными в хвост, сидел на диване, подтянув к себе колени и обхватив их руками. Ему было паршиво, я сразу это понял по полуприкрытым глазам и судорожно прикушенной губе.
- Сказали, что таблетки можно только после ужина, - увидев мой взгляд, направленный на этого парня, проговорил другой. – Забрали даже те, что были. Продержится, я так понял, ему не в первый раз.
- И когда в этом царстве ужин? – я забросил сумку наверх второй кровати, тем самым давая понять, что и это место теперь занято.
- Вон, - он кивнул на дверь, где находился заламинированный лист с распорядком дня и планировкой жилого корпуса.
Подойдя поближе, я принялся читать, мрачнея буквально на глазах – вставать придется слишком рано, ложиться всего лишь в одиннадцать вечера, это не говоря уже о многочисленных «посещениях медицинского корпуса», под которыми явно подразумевалось какое-то лечение. Было здесь и то, что называлось «духовной практикой», пункт, которого я не понимал совершенно, потому вникать в периодичность его повторения не стал. Единственная радость – у нас было свободное время, час до обеда, и час после ужина, но на что его тут можно потратить пока не понятно.
- Тюрьма для «сливок общества», - хриплый голос заставил обернуться – это говорил сидящий на диване юноша. – Больше никакой разницы.
- Мы хотя бы выйдем через четыре месяца, - пожав плечами, я тоже опустился на диван, сев так, чтобы быть подальше от этого несчастного.
- Кто доживет, тот и выйдет, - мрачно пошутил темноволосый и наконец посмотрел мне прямо в глаза, протягивая руку: - Стив.
Я ответил на рукопожатие, тоже представившись и отмечая, что ладони у него на удивление холодные, когда мои наоборот – горят словно изнутри.
- А это Эван, его отец – владелец сети ресторанов на севере, - продолжил мой новый знакомый, кивком головы указывая на потирающего лицо руками парня. – Мой папаша когда-то с ним конкурировал, пока не переключился на автомобильные салоны. А твои родители?.. – взгляд, направленный мне в лицо, красноречиво давал понять, что мои мама и папа просто обязаны чем-то владеть.
