Женщина подхватила сумки и, испуганно оглядываясь и спотыкаясь, засеменила по тропинке к поселку. Ну что за невезуха! Он не на службе, нет ее уже, да похоже при этом правительстве не будет. Обыскал убитого, больше по привычке. Зачем? Личность устанавливать не надо, как и писать рапорт, скорее уже въевшаяся привычка. Как и думал – документов при себе у грабителя не оказалось. Однако руки не рабочие, у них въевшаяся грязь и мазут в складках кожи и под ногтями. Ладно, как говорили древние римляне. О мертвых либо хорошо, либо ничего.
И направился к дому. За происшествием уже смеркаться начало. К дому подошел, а ни одно окно не светится. Немного не по себе стало, испугался. Уехали? Или что-то случилось. Последние метры уже бежал, стал кулаком колотить в дверь.
Послышались шаги и отец спросил:
– Кого принесло?
– Папа, это я, ваш сын!
– Ох ты!
Загремел запор, дверь распахнулась, отец шагнул вперед. Обнял его крепко Матвей. Таким родным повеяло, аж слеза прошибла. Надо же, сентиментальным стал, не замечал ранее за собой.
Отец вдруг отстранился.
– Порохом от тебя пахнет, сын. Или я ошибаюсь?
– Верно говоришь, старого сыщика не обманешь. На тропинке, что от станции идет, женщину грабил молодой урод, меня обещал порезать.
– Убил?
– Так точно.
– Тогда не жалей и матери молчок. Идем в дом.
А уже по лестнице мама спешит со свечой в руке, за ней Александра. Обе в ночных рубашках. Хм, раньше так рано спать не ложились. Обе на шею Матвею кинулись, как водится у женщин – заплакали. Отец приструнил:
– Хватит сырость разводить. Сын с дороги, наверняка проголодался. На стол собирайте.
– Ох, что же это мы!
Пока женщины суетились, Матвей спросил:
– Что так рано спать ложитесь?
– Ни свечей, ни керосина для лампы в лавке нет. Не сидеть же при лучине. Солнце зашло, мы спать. Солнце встало – и мы с ним. Весь поселок так. А что же ты так долго не писал, сын?
– Как? Последнее письмо отправил… да, два месяца назад.
– Видимо, с почтой неладно. От тебя писем уже месяца четыре нет, мать извелась вся.
– Ладно, живой и здоровый вернулся, это главное.
Женщины позвали к столу. Мама извинилась, что стол скудный.
– Не ожидали тебя так поздно, сын.
– Да ладно, мам.
Чай, варенье еще прошлогоднее и галеты. Причем галеты из каких-то старых запасов, твердые, как сухари. М-да, скромно и скудно в российской глубинке. Матвей только сейчас в полной мере осознал тяготы населения.
Стали расспрашивать Матвея, как служилось, он коротко рассказал о тяжелых боях, о скверном отношении французского командования к русскому экспедиционному корпусу, о потерях. Спохватились, когда рассвет за окном забрезжил.
– Все! Заболтали парня! Всем спать! – хлопнул ладонью по столу Павел.
И в самом деле, устал Матвей. И только среди родных осознал, насколько. Проснулся далеко за полдень. Хорошо-то как в мягкой и чистой постели! С первого этажа, с кухни, уже чем-то вкусным пахнет. Спустился, умылся. А все уже за столом сидят, его ждут. На столе драники, пирожки с капустой, самовар жаром исходит. По времени – так очень поздний завтрак, для обеда рановато. Кто давно в отчем доме не был, поймет, насколько сладостно возвращение. Как там у Державина? «Нам дым отечества…» Отдохнуть – это хорошо, когда знаешь, что это временно – отгул, отпуск. А когда впереди неизвестность и ощущаешь груз ответственности за родных, то перспектива отдыха на неизвестное время пугает.
Попили чай не спеша, женщины принялись убирать со стола, мыть посуду. Мужчины вышли во двор, сели на скамейку.
– Что полагаешь делать, сын? – спросил отец.
– Недельку отдохну, начну искать работу.
– Только не в армию и не на войну. С этим правительством и его призывами – война до победного конца, нам не по пути. Они хотят воевать до последнего солдата. А дальше как? Деревня обезлюдела.
Матвей задумался. Гражданской специальности в руках нет. Он офицер, его учили защищать Родину, каждая страна имеет для этого армию. Еще может бороться с угрозой скрытой, но не менее опасной – с политическими преступниками, расшатывающими устои власти, желающими ее свержения. Так свергли уже власть, а те, кто сейчас именуют себя правительством, лишь импотенты, клоуны. Для управления даже предприятием нужны знания, опыт руководства артелью, бригадой, да хоть лавкой торговой. И непременно иметь способности, это свыше дается. Один человек может писать стихи, другой великолепный ювелир, третий краснодеревщик от Бога. Но хороший исполнитель вовсе не факт, что будет таким же хорошим руководителем. А страна – даже не огромный завод. Здесь и внешняя политика и финансы и экономика. И не только тактика, но и стратегия, способность смотреть вперед на годы. Уже очень скоро, через месяцы некий Ульянов бросит тезис: «Каждая кухарка может управлять государством!» Бред полный.
Отец совет подал, как позже оказалось – дельный.
– Ты бы, сын, спрятал где-нибудь в укромном месте мундир жандарма и ордена, как и документы.
– Думаешь, эта власть надолго?
