— Конечно, господин штандартенфюрер, моя жизнь принадлежит Великой Германии!
— Ну-ну, — сказал Вайсмюллер. — Идите, Шестой, в катакомбы, вас ждут партизаны, Угрюмый, и… бессмертная слава. Хайль Гитлер!
Вайсмюллера так и подмывало добавить, что Шестого ждет в катакомбах и безвестная, бесславная гибель, которая давно уже была запрограммирована в расчетах гестапо. Ему очень хотелось бы посмотреть на выражение лица этого ублюдка, а ублюдками Вайсмюллер считал всех, кто на него работал.
— Идите, Шестой, да сопутствует вам непобедимый гений фюрера! — напыщенно, усмехаясь в душе, сказал начальник гестапо, и агент вышел.
Когда Юрий Алексеевич отступил вправо и ощупал рукой холодную стену, он услышал, как рядом кто-то шумно вздохнул.
— Кто здесь? — негромко спросил Леденев.
Он осторожно продвинулся вперед и коснулся при этом шершавой известняковой стены пещеры. Известняк раскрошился под пальцами и с легким шорохом упал вниз. Вдруг рядом зашумело, захлопало, волна затхлого воздуха, кисловатого и терпкого, ударила Леденеву в лицо. У выхода, где было светло, появились хлопающие тени. Леденев понял, кого он потревожил в подземелье.
Это были летучие мыши.
«Вот черти, — подумал Юрий Алексеевич. — Напугали».
Он подумал еще, что неразумно в одиночку углубляться в пещеру, и надо выбираться наружу. Затем пришла мысль, что летучие мыши не могли устроить обвал и, следовательно, загадка неожиданного камнепада остается нераскрытой. Надо пройти другой стороной и попытаться незаметно подняться наверх, посмотреть, кого там носит нелегкая. О случайном падении камней Леденев почему-то не подумал.
Леденев осторожно подошел к выходу из пещеры и поглядел по сторонам. Вокруг было тихо. Он повернул направо и двинулся по неширокой тропе, которая постепенно поднимала его к вершине Лысой Головы. После поворота Юрий Алексеевич увидел внизу синий краешек Балацкой бухты и ползущий вокруг горы поезд от Понтийска. Новая восточная дорога проходила теперь на поверхности, неподалеку от бухты, где была сооружена и станция.
Теперь Юрий Алексеевич повернул влево и был метров на пятьдесят выше того места, где его едва не настиг каменный обвал.
Здесь он увидел редкий кустарник, который цеплялся за скалы вокруг большой осыпи, из нее и посыпались, судя по всему, камни. Леденев подумал, что стоит ему попытаться сейчас пройти осыпь, и тотчас он вызовет новый обвал. Но как миновать ободранный, зыбучий участок горы? Может быть, пройти еще выше?
Леденев поднял голову и, внимательно осмотрев склоны, подумал, что попытаться стоит.
Потом он и сам не мог понять, зачем ему понадобилось лезть в гору, но сейчас Юрий Алексеевич поднялся на уступ, ухватив рукой куст, подтянулся и принялся карабкаться наверх, нацеливаясь на то место, где осыпь была опушена кустарником.
Леденев взял слишком быстрый темп и вскоре остановился, чтобы перевести дух.
Синий кусок Балацкой бухты сейчас расширился, стали видны и входные мысы, а за ними — море и море, до самого горизонта. Железная дорога исчезла, ее закрыл склон Лысой Головы. Юрий Алексеевич подумал, что вид отсюда открывается чудесный, мечта туристов, только не каждому под силу забраться на гору, а вот подвесную дорогу Лысая Голова давно заслужила. Еще он подумал о сигарете — неплохо бы ее раскурить «с чувством, с толком, с расстановкой» на этой высоте — и решительно взялся рукой за свисавший над его головой куст.
Когда Юрий Алексеевич уже обошел верхнюю часть осыпи и стал осторожно спускаться, правая нога его неожиданно встретила пустоту: камень, на который ступил Леденев, вдруг подался, выскользнул из гнезда и помчался вниз. Чтоб сохранить равновесие, Юрий Алексеевич ухватился за куст, но куст оказался высохшим, ветви его слабо хрустнули в кулаке, Леденев рухнул на осыпь. В таких переделках Леденев еще не бывал, но чутье подсказало ему, что попытайся он сейчас ухватиться за что-либо в этом зыбучем месте, тотчас же он увлечет своим телом массу камней и лавиной рухнет к подножью Лысой Головы. Спасение в том, чтобы не двигаться… А дальше? Дальше будет видно.
Юрий Алексеевич, лежа на осыпи ничком, раскинув в стороны руки, осторожно повернул голову и увидел, что до кустов, растущих на твердой почве, метра два, не больше.
«Попытаться прыгнуть? — подумал Леденев. — Всего два метра. Но мне не во что упереться для прыжка. Я пришпилен к этой проклятой осыпи, как жук в коллекции энтомолога. Идиот… Зачем меня понесло сюда? Что же делать? Что делать?»
Пытаясь нащупать хоть какую-то опору, Леденев осторожно подтянул ногу и стал носком ботинка искать место понадежнее. Ему показалось, что нога уперлась во что-то, но едва Юрий Алексеевич перенес на эту ногу тяжесть тела и стал медленно отрывать тело от осыпи, как вдруг упор сорвался, и Леденев заскользил вместе с камнями и щебнем вниз.
На склоне он пытался задержаться. Движение замедлилось, но не остановилось, и не было никакой гарантии, что оно не ускорится, чтобы превратиться затем в стремительное и беспорядочное падение.
