Концептология полностью

Так, Ю. С. Степанов, соглашаясь с тем, что направление исследования от языка задано «самим языком в его внутреннем устройстве», осуждает позицию от слова (философский реализм) за то, что согласно такой точке зрения воображаемый мир идей признается равноценным миру реальному, что будто бы призывает к переустройству последнего по идеальным принципам (но как быть с виртуальным миром Интернета, нацеленным на такую же перекодировку реального мира?). Как совместить с этим принцип деятельностного сознания, неясно; сам Степанов склонен вернуться к номинализму Аристотеля — отношение идеи и слова к вещи, данное «референционно». Склонный признать то, что современный новый реализм «не исключает некоторого синтеза реалистических и номиналистических идей», он полает, что неореализм «работает над логикой» — это реализм вещи, а не идеи, склонный к рацио — т.е. новый русский номинализм.

В процессе деятельности мы либо преобразуем семантику, идя от идеи (концептуализм), либо вербально конструируем слово. Через образ-концепт автор как бы хочет увидеть «мерцание имени», но при этом на первое место ставит коммуникативный аспект языка, поскольку «только суждение структурирует действительность» (подмена понятий: коммуникативный аспект речи, а не языка, для которого важен речемыслительный аспект). Однако, несмотря на постулируемый номинализм, в основных своих трудах Ю. С. Степанов предстает как концептуалист, его характеризует явная устремленность от готового знания (линия слово-вещь) к идее как цели; он говорит о телеологичности знака и идеи. Таким образом, наблюдается совмещение двух гносеологических позиций. По своему мировоззрению сторонники подобной точки зрения (особенно отечественные романисты) являются неоконцептуалистами, устремленными к уточняющему познанию идеи, а по своему научному методу выступают неономиналистами, озабоченными познанием мира вещей (влияние англоязычной философской традиции).

Контенсивная лингвистика (от content ‘суть; основное содержание’) опирается скорее на номиналистическую точку зрения и апеллирует к англогерманской философской традиции, а не к романскому концептуализму, но и тяготение к реализму в ней заметно. Такая лингвистика — «содержательная, ориентированная на содержание языковых форм» (речь идет не о концептах, а о «концептуальном содержании слова», создающем «содержательное понятие», или «мыслительное содержание» в «мыслительных категориях» и в «концептуальном содержании» — С. Д. Кацнельсон) — в исходе — понятийные категории академика Мещанинова — предполагает изучение содержательных форм языка в их речемыслительной функции, с движением от образа первосмысла (концептума в наших понятиях) через символ к современной понятийной структуре слова (что совпадает с позицией реалистов), но утверждение, что «логика ведет», всё же сближает эту точку зрения с позицией номиналистов. Здесь подчеркивается автономность грамматики и логики, их параллельное развитие, утверждается становление языковых форм в синтаксическом контексте и совершенно справедливо обосновывается тот факт, что в процессе «мужания мысли» «этап логического мышления — последний», пятый по счету (ему предшествуют, «первобытнообразное» и «предпонятийное», символическое мышление).

В отличие от других, это направление когнитивистики историко-типологическое, оно не смешивает этимон, внутреннюю форму слова и понятие и всюду разграничивает реальный и идеальный ряды, — например, понятия как содержательной формы и ноэмы как единицы мыслительного действия; концепта и категории, представленных как «сущностные понятия»; лексических и грамматических классов; разграничение значения в системе языка и значимости как самобытности языка, его особой национальной ценности и т. п.