– И Людмила согласилась на убийство сестры?
– Нет, конечно.
– Но она ушла через черный ход, потом улетела.
– Мирский сказал жене, что у него крупные неприятности, якобы на него наехали бандиты, грозят убить членов семьи, поэтому Миле следует срочно, тайно уехать. Сам он быстро продаст дело и присоединится к жене. Скорей всего, им придется всю жизнь жить потом по фальшивым документам, но это ерунда.
Я только хлопала глазами, вот это поворот!
– Но ведь Ксюша тащила труп за ноги по лестнице, как же она не поняла, что это не Людмила? – вырвалось наконец у меня.
– Ну, во-первых, не так уж хорошо она знала свою клиентку, – объяснил Гена, – видела ее издали.
А потом, представляешь, в каком состоянии находилась Ксюша?
Я снова заморгала, у меня закончились слова.
– Ненависть, посеянная вместе с жадностью, и мстительность дали страшный урожай, – пробормотал Куприн.
– Господи, – прошептала я, – ну почему Яна и Алексей просто не пришли к Соне и не сказали ей правду?
Гена уставился в окно.
– В конце концов, – медленно закипала я, – Яна сама виновата, она получила по заслугам. Ведь она фактически убила Соню, толкнула ее на уход из дома.
Да, Алексей совершил ужасное дело, женившись на Людмиле, но он-то хотел потом жить нормально, зарабатывать деньги. И вообще странно, что он так долго терпел выходки Яны.
– Он любил сестру, – вздохнул Гена, – и начал действовать лишь тогда, когда понял: Яна его самый страшный, самый опасный враг. Если Алексей даже купирует ситуацию с Романом, Яна обязательно придумает новую гадость.
– Интересно, отчего она не рассказала Людмиле всю правду про брата? – протянула я.
– Понимала, что доказательств родства Люды и Алексея нет. Олимпиада умерла. Больше никто не знал о двойне.
– А Антонина! И директриса Ольга Ивановна!
Гена засмеялся.
– Ну, о том, что директор в курсе дела, Алексей не знал, а насчет Антонины… Мирский думал, что ее нет, что она погибла, стала жертвой наезда в Козюлине.
– С какой стати ему это в голову пришло? – завопила я. – Антонина живехонька, здоровехонька!
– Когда Яна первый раз устроила Алексею скандал и пообещала открыть Людмиле правду, – медленно сказал Гена, – Мирский сразу понял, что никаких доказательств у Яны нет и что существует лишь одна опасная для него особа, способная сообщить Людмиле правду, – Антонина. Алексей пару раз съездил в Козюлино, естественно, он великолепно знал Антонину. Сидя в машине, он подкарауливал женщину, первое время ему не везло, Антонина была не одна, но потом он подстерег ее вечером, зимой. Она вышла из своего подъезда, в зимнем пальто, с сумкой…
– Боже! – воскликнула я. – В своем зимнем пальто, полученном за хорошую работу в подарок!
Только Тоня носила его недолго, отдала соседке Нине, матери Лизочки. Очень, как вспоминал Назар, приметная вещь, с огромным рыжим воротником.
Алексей сбил Нину!
Гена кивнул:
– Да, и скрылся с места преступления. Зимой темнеет рано, Нина и Тоня издали похожи, примерно одинаковые фигуры, да еще это пальто. Мирского никто не заметил. Происшествие посчитали за ДТП. Вот отчего Алексей жил спокойно, он был уверен: на свете нет никого, кто сообщит Людмиле страшную правду. Что бы ни говорила Яна, ее брат-близнец мог возразить: «И не стыдно тебе врать? А ну, покажи документы о нашем родстве».
Внезапно меня покинули силы. С трудом повернув голову к Олегу, я спросила:
– Почему люди делают друг с другом такое? Отчего ненавидят родных?
Куприн молча полез за сигаретами.
– Наверное, скажу сейчас банальность, – тихо ответил Гена, – но лучше жить честно. В любой, даже самой неприятной ситуации нужно говорить правду, потому что, единожды солгав, вы будете вынуждены врать дальше, станете бояться разоблачения, и непонятно, куда в конце концов приведет вас дорога, вымощенная камнями лжи. Очень старая истина, но от своей древности она не перестала быть правильной.
Встречаются порой люди, которым по непонятной причине всегда везет. Алексей Мирский был из их числа. На следующий день после его ареста скончалась Антонина, в смерти медсестры не было ничего криминального, она умерла от инфаркта. Сутками раньше на тот свет отправилась Ольга Ивановна, бывшая директриса детдома. Алексей Мирский, испугавшись во время задержания, быстро пришел в себя и, сразу вызвав адвоката, отказался от всех прежних показаний. Защитник написал длинную бумагу, из которой следовало, что Мирский в момент взятия его под стражу был временно невменяем, за свои слова не отвечает, и вообще издатель очень болен. Потом адвокат обратился к прокурору с ходатайством об изменении меры пресечения для Алексея с ареста на подписку о невыезде. Как правило, если дело идет об убийстве, прокурор отказывает, но Мирского почему-то отпустили. Мне думается, что в этой ситуации помогла не взятка, а… ну, скажем, вмешательство ангела-хранителя Алексея.
Оказавшись на свободе, Алексей воспользовался своим шансом, он исчез из страны, очевидно, у издателя имелся загранпаспорт на другое имя. Адвокат бил себя в грудь, кричал на всех перекрестках о нечестности своего клиента, не заплатившего ему ни копейки.
