– Понимаешь, ты мне понравился. Каждый сыщик немного психолог, более того, у нас есть некое чутье, которое подсказывает: виновен человек или нет. Вот на тебе просто огромными буквами написано: «Саша ни при чем, он порядочный человек, которого люди впутали в свои махинации». Поэтому я просто хочу тебе помочь. Да, догадалась обо всем, кое-что сообщили мне свидетели, дед, который живет с тобой в коммунальной квартире, и сотрудницы «Пасло». Ты зря думал, что таинственного исчезновения Людмилы из туалета никто не заметит. Но понимаешь, если я вызову тебя к себе в кабинет и стану задавать вопросы, то ты быстро превратишься в подсудимого. А коли сам сейчас мне расскажешь, как обстоит дело, это уже будет называться явкой с повинной. И ты можешь избежать наказания.
– Ничего плохого мы не делали, – прошептал Саша, – просто помогали людям.
– Конечно, дорогой, – кивнула я.
– Да, нам платили, но кому от этого было плохо?
– Подробней, зайчик, с самого начала.
– Господи, я так испугался! Потащили ее! За ноги!
– По порядку, малыш, не нервничай, выпей воды и приступай к сути.
Саша схватил бутылку, залпом осушил ее, вытер губы ладонью и завел рассказ.
Встречаются люди, которые считают, что им в жизни всегда не везет. Вообще говоря, это не правда, черные и светлые полосы чередуются, просто некоторые очень любят ныть. Вот и Саша был из их числа.
Сейчас он с упоением рассказывал мне о своем несчастливом детстве. Отца он не помнит, мама работала нянечкой в детском саду, денег семье постоянно не хватало, на празднование Нового года мать Саши начинала копить в апреле. Хорошей одежды парень не имел, вкусной еды не ел, жили они в коммуналке.
Я, честно говоря, не усмотрела в данной ситуации ничего ужасного. Мое детство было похожим, разве что обитали мы в крохотной, двухкомнатной квартиренке без соседей. Кстати, мне пришлось хуже, чем Саше, мачеха Раиса любила закладывать за воротник и, «накушавшись», начинала драться всем, что попадало под руку. Однако я детство вспоминаю с улыбкой.
У меня было много подруг, всяких радостей, у нас жила кошка Дымка, а в школе работал театральный кружок. К тому же мы все носили одинаковую форму, и социальное расслоение среди детей не бросалось в глаза. Думается, что и Саша мог бы сейчас припомнить какие-то приятные моменты типа походов в кино или прогулок за город. Но нет, стилист пользовался лишь черной краской, повторял словно заведенный:
– Бедствовали мы ужасно, питались перловкой…
– Хватит ныть, – не выдержала я, – «шрапнель» нормальная каша, съел тарелочку и весь день сыт. Сама ее лопала и расчудесно себя чувствовала. И потом, ну-ка признавайся, неужели ты ни разу не спер в магазине конфеты? Леденцы, к примеру, а? Я иногда занималась этим, в раннем возрасте, лет эдак в семь.
Саша закашлялся.
– Ну было дело, – наконец выдавил он из себя, – случайно прихватил, шоколадки там, монпансье, еще вафли, пряники…
Я ухмыльнулась, случайно можно стянуть одно лакомство, но никак не много.
– Вот видишь, значит, ты ел сладкое, и теперь не стони. Говори по сути.
А суть оказалась проста. Мать Саши умерла, когда он был еще школьником, и мальчику пришлось пойти работать. Недолго думая, он устроился в парикмахерскую около дома, уборщиком. Никакого «Паоло» тогда не было, обычное, не слишком шикарное заведение, но там служили женщины-мастерицы, которых тронула судьба Саши. Мальчика пригрели, приголубили, обучили парикмахерскому делу и поставили к креслу. Тут-то и выяснилось, что у парня настоящий талант. За короткий срок он стал профессионалом, приобрел клиентуру, деньги потекли рекой. Следовало радоваться жизни, но Саша и тут ухитрился найти повод для стонов.
– Другие мастера, – плаксивым голосом вещал он, – ловко устроились. Вон Катька Козлова никем была, голь перекатная, а разбогатела, парикмахерскую выкупила, «Паоло» открыла, теперь гребет деньги лопатой, а я? Стою над головой, копейки имею! Это только кажется, что богатые клиенты щедрые, вовсе нет. фиг вам! Ерунду платят, сами сидят в брюликах, сумочки по тысяче долларов носят, косметики на морде на миллион, перед салоном джип стоимостью в трехкомнатную квартиру припаркован, а мастеру суют пятьдесят рублей. Да еще считают, что облагодетельствовали. Бедный я, несчастный!
– Ты же квартиру купил!
– Ну да, сараюшку убогую.
– И сколько комнат?
– Четыре, но маленькие, неудобные, разве я могу себе позволить элитное жилье? Денег-то…
– Это я уже слышала, едем дальше!
Саша, беспрестанно ноя, продолжал повествование. Как-то раз одна из его клиенток позвонила в салон и попросила:
– Саша, не могли бы вы сегодня причесать меня на дому и сделать макияж?
