Впереди показался забор нашей соседки Лены, довольно высокий, сооруженный из разномастных деревяшек. Вот когда я пожалела об отсутствии у меня физической подготовки. Единственной тройкой в моем дневнике в школе была оценка, поставленная учителем физкультуры. Больше всего этого милого в общем-то мужика возмущала полнейшая неспособность ученицы Таракановой перепрыгивать через препятствия. Высота в тридцать сантиметров является для меня почти непреодолимой, но сейчас, увидев частокол, я легко, словно кенгуру, взвилась вверх и приземлилась за оградой.
Но переводить дух оказалось рано. Многокилограммовое собачье тело, которое под спутанной, грязной шерстью представляло собой клубок литых мышц, тоже взвилось ввысь и перенеслось на участок Лены.
К счастью, милый песик очутился намного впереди меня, он шлепнулся посередине огорода, прямо на грядки, как раз около ног нашей соседки, отчаянно ругавшейся с какой-то толстой бабой.
– Вот! – заорала Лена. – Ты, Клавка, глянь! Это чья собака?!
– Ну, – оторопела та, – моя!
– И чего она с моим укропом сотворила?
– Э…
– Ты явилась сюда лаяться, – уперла руки в боки Ленка, – про какой-то баллон несешь! Напилась?
– Я?
– Ты!
– Да я тебе…
– Ой, замолчи! Жулька мне все поломала! За каким фигом ее сюда принесло? Может, твой Мотя ей чекушку поднес! Немедленно уходи и уродку уводи!
Ну-ка, кто кому за огород должен, давай посчитаемся!
– Ну… не кричи, – забормотала, отступая, Клава, – ща… улепетываю! И чей баллон?! Эй, Жулька, отрава грязная, пшла вон!
Собака попыталась было двинуться в мою сторону, но хозяйка вцепилась в ее лохматую шею и пинками выгнала верного друга за плетень.
– Ща на цепь посажу, – вопила она, верша расправу, – изуродую на фиг, кормить брошу.
Визгливый голос отдалялся, я расслабилась. Правда, возникла новая проблема: как бы отползти незаметно на наш участок, но, может, Лена сейчас уйдет в дом? Пока что она меня не видит.
– Эй, Вилка, – засмеялась соседка, – вставай, чего прячешься!
С тяжелым вздохом я поднялась и забубнила:
– Ну прости, случайно вышло, она мною позавтракать решила!
– Баллон ты упустила?
– Да.
– Теперь назад не получишь, – продолжала веселиться Лена, – Клава жутко жадная, что к ней в лапы попало, пиши пропало, никогда не отдаст. И не надо ей, а приберет. Такая сучара!
– Я помяла тебе огород!
– Ерунда.
– Давай возмещу.
– Наплюй.
– Ну все-таки.
– Забудь, только укроп чуть повредился, это фигня.
– С какой стати эта Жулька на меня набросилась? – недоумевала я. – Ничего плохого ей не сделала, только улыбалась.
Лена прикусила нижнюю губу, а потом сдавленным голосом проговорила:
– Совсем не понимаешь?
– Нет, – абсолютно искренне ответила я, – никогда не обижаю животных, люблю их всех, кроме тараканов. Но те вроде насекомые.
– Ты небось жутко проголодалась, – расхохоталась Лена, – если у Жульки ее любимую косточку сперла. Какая собака такое стерпит?
– Ты о чем? – недоумевала я.
Лена шлепнула себя руками по бедрам.
– Ну, приколистка! Глянь, чего держишь.
Я машинально посмотрела на свою правую руку.
В кулаке вместо предполагаемой палки была зажата довольно большая, почти дочиста обглоданная кость.
– Решила супчик сварить, – веселилась Лена, – или так схарчить надумала?
И что следовало ответить? Сказать правду? Что я приняла кость за дубинку?
– Ой, не могу, – сгибалась пополам Лена, – и зачем только мосляшка тебе понадобилась!
– На холодец, – криво усмехнулась я и побрела к своей избе.
Узнав о моих приключениях, Томочка разохалась.
– Вилка! В другой раз пойдем вместе! Баллон-то тяжелый.
– Следующий раз будет через неделю, – горестно вымолвила я, – и как готовить теперь?
– Ерунда, – отмахнулась Томочка, – я все придумала. Вот, слушай! На завтрак дети ели творог со сметаной. На обед у меня есть упаковки лапши быстрого приготовления. Конечно, гадость страшная, но Кристина ее обожает, да и Никитосу один раз вполне дать можно. А вот на ужин… Ты можешь вернуться не позже десяти?
– Конечно.
– Купи в городе плитку, – улыбнулась Томочка, – сейчас есть такие маленькие, удобные, ничего практически не весят. Я не собираюсь тут какие-то невероятные блюда готовить. Так, кашу, суп. Не забудешь?
– Естественно, нет, – кивнула я, – приобрету самую лучшую плитку.
– Вот и отлично, – обрадовалась Томочка, – замечательно получилось! Обед варить не надо, значит, я могу со спокойной душой плюхнуться в кресло, начну вязать свитер Никитосу. Спасибо тебе за упущенный баллон. Притащи ты его домой, мне пришлось бы у плиты хлопотать, а так – я свободна!
Я пошла переодеваться. Тома замечательный человек. Любую, даже большую неприятность она умеет нивелировать, из отвратительной ситуации всегда найдет выход, никогда не станет стонать над разбитой чашкой, как над разбитой жизнью.
Даже падая с пятнадцатого этажа, моя подружка, наверное, станет кричать:
– Боже, как здорово, я лечу, словно птица!
Томочка всегда говорит:
