- Будем молиться славному Урану, чтобы Цезаря поскорее постигала кончина. Надоело мне жить при его власти, - сказал Квинт Фаррел. - Жаль, что рядом с нами нет нашего великого Гнея Помпея Великого, он бы нам помог спихнуть Лысую Тыкву с трона.
- Жаль, конечно, нашего великого полководца, но Помпей сам виноват, что позволил Цезарю захватить верховную власть в Риме. Гней совершил при этом много ошибок. Первый промах: Помпей на свою голову, рискуя жизнью, спас Лысую Тыкву от мести страшного Суллы Счастливого. Второй: под баснословное кольцо и имя Помпея были уплачены киликийским пиратам пятьдесят талантов выкупа, когда Цезарь попал к ним в плен. Третий: именно Гней ввел Цезаря в Сенат и оставил его вместо себя консулом, когда сам ходил в военные походы. Четвертый: не посовещавшись с сенаторами, он отдал в подчинение Цезаря пятьдесят тысяч легионеров - это целых двенадцать легионов отменных воинов! И пятая роковая оплошность: Помпей не предпринимал никаких активных действий до тех пор, пока Цезарь не перешел Рубикон, и тем самым был застигнут врасплох и морально сломлен.
- И в битве при Фарсале имея подавляющее численное преимущество, был робок и нерешителен и позволил Цезарю разгромить его войска, - добавил Квинт Фаррел. - Действительно, Помпей сам виноват в своем падении: если бы он в свое время не взял в верные друзья Цезаря и не женился на его дочери, то правил бы Римом до сих пор.
Долабелла согласно кивнул.
- Тут и к Минерве не ходи...
***
- Смотри, Давритус! - воскликнул Фабий и указал в сторону упитанного грека вертящегося у стола с яствами.
Иван повернул голову налево и увидел знакомую физиономию сутенера.
Контуберналис и центурион подошли к торговцу девичьими телами. Тот яростно вгрызался желтыми плохими зубами в сочную с подрумяненной корочкой утиную ножку. По подбородку Давритуса тек жир, и грек вытирал его краем накидки.
- А, сальве, старый Сатир! - поприветствовал сутенера Фабий. - Ты тоже здесь. Надоели твои девочки, решил посмотреть на мальчиков. Я скоро прейду помыться, готовь своих нереид! - похлопал по плечу грека центурион Фабий.
Давритус махнул головой и предупредительно улыбнулся.
- Как скажешь, господин. Я всегда рад видеть тебя и твоего патрона. Ваши частые посещения - это мое финансовое благополучие. Да не даст мне солгать богиня любви и красоты - Афродита.
- Как там знойная иберийка? Все так же неутомима в ласках? - осведомился центурион.
- Ее уже я не содержу, господин. Продал ее в лупанарий за излишнюю строптивость. Там из нее быстренько сделают настоящую и дешевую "волчицу".
- Ты жесток, старый развратник. Мог бы и бережливее обращаться с хорошим и доходным товаром. Иберийка принесла бы тебе немало прибыли.
- А, славный Фабий, я не сожалею о рабыне, таких как она, я, если захочу, то куплю чуть ли не с сотню.
- Если не жалеешь, то продашь тогда ее мне. О цене договоримся после.
- С удовольствием, доблестный Фабий, как тебе будет угодно. Да, после поговорим...
Теперь пришла очередь полюбопытствовать Ивана.
- А эта фракийка Веслава по прозвищу Диана? Что с ней?
- Несчастье с ней случилась, мой господин. Попался буйный клиент - вот она и утонула в бассейне.
- Утонула? - расстроился Иван. - Как это так?..
Давритус противно улыбнулся и ничего больше не сказал.
"Ее утопили..." - понял Родин.
Хотя фракийка была ему никем, но е почему-то стало жалко Ивану. Да, рабство - это несладкая доля, натерпелась девушка издевательств и унижений, да еще погибла в таком молодом возрасте. Бедняжка! Рабы - в древнем Риме не человек, а просто вещь. Хочешь, убей, хочешь, покалечь, поиздевайся, продай на рудники - никто за него не вступиться! Иван к своим рабам хорошо относиться и они его за это любят.
...Знать вернулась на свои места.
Дали знак галерке с римской чернью отведать угощения от Цезаря. Лавина бедняков и маргинальных личностей рванула к остаткам еды. Поэтому и случилась давка, ругань, драки. Стражникам пришлось разгонять наиболее агрессивные и злобные островки толпы. Через минут тридцать дали сигнал возвращаться на свои места. Как муравьи засуетились служители цирка. Вскоре столы и остатки пищи были убраны и арену подмели от объедков и мусора.
Часть публики облегчились от излишнего в подтрибунных туалетах, вернулась на свои ряды. Сытые и довольные зрители готовились к финальной схватке первого дня состязаний. И предвкушала зрелище.
***
И вот звучат торжественно трубы. Наступает кульминация сегодняшних игр - поединок Мамерка и Балдегунде! Двух лучших гладиаторов Римской империи! Такое вряд ли где-нибудь еще увидишь! Лишь только в Древнем Риме, да и то лишь в Большом Цирке! Именно здесь сражаются самые храбрые и искусные воины мира.
Трибуны, переполненные людьми, бушуют, кричат, хлопают в ладоши и колышутся разноцветным гигантским морем. Музыканты трубят, играют на флейтах, стучат в барабаны. Кажется, можно оглохнуть от этого шума.
Македонянин и германец под овации зрителей выходят на арену и в унисон приветствуют диктатора традиционным выкриком:
