– Кому ушло это сообщение?
Он смотрит на номер:
– Абоненту украинского «Киевстар».
– На ту сторону? – уточняю я.
– Укропский оператор работает на врагов, – подтверждает Кутузов.
Забираю телефон и ухожу. Мой расчет погиб не случайно, предатель был среди нас. Осталось узнать его имя, для этого достаточно посмотреть другие сообщения в телефоне. Решаюсь на просмотр не сразу. Брожу, собираюсь с духом, нахожу скамейку, чтобы чувствовать себя увереннее.
Смотрю в дисплей, передо мной пять безликих папок. Неприятный ответ спрятан в третьей, но я отчего-то открываю первую. Просматриваю сообщения, владелец телефона ясен. Он не предатель.
Перехожу ко второй папке. Читаю переписку в чате, которую уже видел. Еще одного человека можно исключить.
Палец зависает над третьей папкой и смещается на четвертую. Затем пятая. Я до последнего откладываю момент истины. Четыре личности установлены. Они не виновны. Пятый оставшийся очевиден, но я отказываюсь верить и не спешу с обвинением.
Подсознание подсказывает спасительную идею. Я Контуженый, мой поврежденный мозг допустил ошибку, неправильно интерпретировал карту с координатами.
Нажимаю значок с номером 3. Проверяю роковое послание. Передо мной фрагмент карты с большим увеличением. Сверяю его с электронной картой местности, где шли бои. Укрупняю до нужного масштаба, вглядываюсь и убеждаюсь – то самое место нашей последней ночевки. Координаты машины, груженной минами, ушли врагу.
Просматриваю сообщения, которые не были удалены. Одно, другое, третье… Дальше не могу, глаза слезятся, голова кружится. И так ясно, кто владелец телефона.
Я нашел предателя. И не знаю, что делать.
Глава 40
Я в автобусе по пути домой. Снова граница. Тот же молодой таможенник меня не узнает. И немудрено, я раздавлен тяжелыми мыслями.
Хочу сказать ему: «Я Контуженый», а получается:
– Я не предатель.
Таможенник вопросительно смотрит на меня – то ли не расслышал, то ли недопонял. А может убедился, что перед ними контуженый боец с фронта. Мало ли таких он повидал.
Прохожу границу. В автобусе в сотый раз прокручиваю в голове ситуацию. Первая папка восстановлена из моего разбитого телефона. В тот день и накануне ничего секретного я не стирал и, тем более, не отправлял противнику. Я не предатель.
Во второй папке телефон Чеха. Он стер переписку с сестрой в чате. Тот самый диалог, ставший рассказом, где Злата признается в беременности и аборте. Она говорит недомолвками и просит Чеха узнать нашу реакцию. «А Кит или Шмель что бы выбрали для своей девушки?»
Сейчас я помню странное состояние Чеха. Он хотел поговорить и со мной, и со Шмелем. Искал удобного случая и откладывал разговор. Как оказалось, навсегда.
Я пытаюсь представить, что бы ответил: беременность или аборт? Ведь это не абстрактная ситуация, а совет для Златы. Она обсуждала будущее с Денисом, подруга Маша была рядом и брат на связи, а в итоге не поделилась важным даже с родителями, осталась один на один проблемой. Что бы я выбрал? Тогда не знаю, а сейчас мне не дал бы соврать кровоточащий нос. Но Злата уже давно всё решила без нас.
Третья папка открыла горькую правду – предатель Шмель.
Денис Шмелев, который с детства был главным в нашей компании, отправил координаты врагу. Он был старше нас с Антоном на целый год. И сильнее. В детстве возраст и сила дают преимущество. Мы подчинялись Денису в школьные годы, да и потом, когда наши физические данные уравнялись, он выделялся дерзостью и решительностью.
Но было у Дениса и слабое место, он психовал из-за обидного прозвища.
…Однажды его спивающийся отец заснул во дворе рядом с помойкой. Старшеклассники-хулиганы разорвали над спящим вонючий пакет с пищевыми отходами и хихикали, наблюдая, как слетаются на зловоние жирные мухи. Алкаш сонно морщился, фыркал губами и хрюкал носом.
Мальчишки потешались и передразнивали:
– Как свинья хрюкает. Хрюня, хрю-хрю.
Я видел издевательство над дядей Сашей и позвал Дениса. Уж он-то даст отпор.
Денис прибежал, но дразнил было трое, и они были старше. Я был мал, чтобы вмешаться, и пожалел о доносе. Двое мальчишек повалили моего друга на землю, третий вывалил ему на голову мусор.
Старшеклассники картинно зажали носы и наперебой обзывались:
– Фу! Шо так воняет?
– Да то свинья в штанах!
– Хрюня, похрюкай! Хрюня, хрю-хрю!
С тех пор они дразнили его Хрюней, а если добавляли «хрю-хрю», Денис безрассудно бросался в драку. В нашей компании обидной прозвище было под запретом. Другое дело Шмель. Шмель хоть и маленький, а жалит так, что все бегут от него. Денис выбрал это имя в пику Хрюне.
– Я Шмель! – кричал Денис, наскакивая на школьных дразнил.
Его били, порой сильно, но и обидчикам доставалось. Постепенно даже отпетые хулиганы перестали задирать психопата...
Мой взгляд возвращается к дисплею телефона, смотрю на карту и с трудом осмысливаю новость. Я достиг цели, узнал правду. Шмель слил координаты мин за час до трагедии. Он предатель!
