Я училась правилам поведения в определенных коллективах, возникших преимущественно не по своему выбору, их выбирали другие, и мы не бежали падающей ответственности. Можно даже ручаться, что были готовы к ней, занимая новый пост. Бывали такие, с которыми я все же разминулась в этом контрдансе двухлетних полномочий, поскольку они оказались не слишком приспособленными к неизбежной, довольно внушительной потере напрасно загубленного времени. Были и такие, с кем я могла объясняться сокращенным шифром событий в нашей среде. Достаточно было пароля из набора имен, достаточно бывало воспоминания об инциденте, дате, заверенной печатью недавней истории, чтобы не прибегать к азбуке исходных значений. Бывали встречи ослепительные, почти как в любовном мире, полные восторгов и взаимного ожидания актов преданности и самоотверженности. Была дружба на манер мимолетных флиртов, когда отношения ограничены невозможностью полного взаимопонимания, если не считать дежурных улыбок и вежливых слов, которые с самого начала понимаются как бесперспективные. Но бывало и долгое взаимное общение и проверка друг друга в различных ситуациях, содружество, когда уже мало приносишь друг другу неожиданностей — и приятных, и неприятных. И только тогда можно изъясняться условным кодом, без громких деклараций вроде призывов с трибуны. Я познала все это ценой открытий и разочарований, не раз вынуждена была вносить поправки в свою географию этого мирка незаурядных людей, потому что они были незаурядные и с трудом поддавались классификации, даже те, кто никогда так о себе не думал. Талант не должен быть сверхвпечатлительностью, даже воображением. Сверхвпечатлительность не должна быть движителем таланта. Есть ведь хорошие книги, написанные без воображения. Иногда достаточно развитых ассоциативных данных, хорошей памяти, работоспособности. Среди таких, разных и похожих друг на друга, я и живу, даже обречена жить, если хочу быть среди них. А без этого, после того как приспособилась, уже жить не смогу. Хотя, возможно, когда годы уйдут и поздно будет что-то менять, упрекну себя в этом. И только тогда буду знать, правильно ли сделала, оставив после себя на несколько книг меньше, насколько больше втянули меня полюса социальных парадоксов, их магнитное поле, в котором я кружила с десятком себе подобных.