В Слейне боролись два чувства. С логической точки зрения решение Крайта ждать было абсолютно прагматичным и типично «геройским». Более того, оно давало Слейну дополнительное время, чтобы во всём разобраться. Остальные члены команды с жаром поддержали решение командира. Да что и говорить, ещё какой-нибудь месяц назад он и сам счёл бы решение Крайта невероятно разумным и взвешенным. Но теперь Слейна волновала и моральная сторона вопроса — неминуемые жертвы среди населения города. Ему не хотелось бы увидеть ту же Люсину, разорванную в клочья чудовищем.
Остановившись, Слейн тяжело вздохнул. И когда он успел так измениться? Как наяву он вспомнил события последних месяцев. Сетара и Фиола, они были теми, кто дали ему второй шанс и не позволили Арвину, герою «B» класса, просто казнить его. В те дни Слейн был полностью опустошён. Чувство вины, осознание того, что он жестоко и цинично убил ни в чём не повинную девушку, выворачивало его наизнанку. Он ожидал, что смерть ублюдка Аркарро, того самого, кто наврал ему, что бедняжка Алия была нимфой, такой же как Астарта, успокоит его душу. О да, перед смертью этот упырь выложил ему всё. Слейн нашёл тело Алии в колодце и уже к рассвету сумел должным образом похоронить её. Ему хотелось убить всех в этом городе. Жители, они все видели каков был этот Аркарро, и молчали. Только известие о каре, постигшей город, о вмешательстве Сетары и отряда отважных гвардейцев остудило гнев Слейна. Он двигался дальше на юг, но ненависть к себе самому не ослабевала. Слейн напивался, пытался убедить самого себя, что «Игроки» правы, что всё это лишь игра, суровая, бесчеловечная игра, а люди здесь лишь куклы, управляемые искусственным интеллектом. Но всё было тщетно, рана на его душе не желала заживать. По пути он выслеживал любых подонков, опрашивал жителей деревень на предмет монстров и местных криминальных элементов. Один раз он в одиночку зачистил бандитский притон. Стоя по колено в их крови, он заявил оказавшимся в рабстве женщинам, что те свободны, но они бежали от него как от чудовища.
Через много дней скитаний он, наконец, достиг границ Вечного леса. Именно в ту ночь при входе в лес герой заметил странное красное свечение, охватившее небосвод на северо-востоке. Казалось, что там творится какой-то локальный Армагеддон. Но ему было не до того, Слейн был как никогда близок своей цели — порталу возвращения. Чуть позже в центре леса он припал к холодному металлу арки. Слейн проклинал разработчиков и одновременно умолял их выпустить его отсюда, но бездушная машина хранила молчание. Слейн осознавал, что видимо этот день и последующая встреча стали для него тем поворотным моментом.
Когда он оторвался от холодной металлической поверхности, чтобы либо идти дальше в столицу, либо повернуть назад к Армагеддону, он заметил в лесу огонёк костра. Возможно это герои, вряд ли какие-нибудь путники решатся заночевать так далеко от цивилизации. Выйдя на небольшую поляну, Слейн обомлел: у костра сидел одинокий старик и помешивал варящуюся в котелке кашу. Хитро прищурившись, дедуля без всякого страха посмотрел на героя.
— Что, радость моя, заплутал? Садись к моему огоньку, да отдохни.
Не долго думая, Слейн расположился напротив, сквозь языки пламени глядя на странного путешественника. Поблагодарив старика за миску каши и неспешно поедая её, Слейн решил наконец-то нарушить затянувшееся молчание.
— Дед, не боишься один-то вот так в лесу путешествовать?
— Да чего мне бояться? Разве ж я кому нужен?
— Монстры не разбирают старых и младых, впрочем, как и разбойники. К примеру, знаешь ли ты, кто я?
— Ты — одинокий заблудившийся путник.
— Я герой. Тебе это о чём-нибудь говорит?
Старик опять хитро глянул на Слейна из-под кустистых бровей и хитро улыбнулся.
— Значит, люд честной от напастей спасаешь, да зло забарываешь. Низкий поклон тебе.
Герои-то? Зло забарывают? Походу старик жизнь-то прожил, а ума не набрался.
— Герои — чудовища, дед. И я — одно из них. Знаешь, что они творят в деревнях, знаешь, что сотворил я?!
— Слышал я, радость моя, и сердце моё кровью обливалось за души умученных, за души оскверняемые. Но ты уже не такой.
— Не такой?!
И словно движимый каким-то внутренним чувством Слейн решил поведал старику всё, во всех подробностях. О встрече с Астартой и о том, что он сотворил с Алией.
— Ну что, дед, хочешь ещё посидеть со мной у костерка? … Дед?
Слейн опешил, увидев, что в глазах старика стояли слёзы. Так проникся к Алии или за свою жизнь теперь опасается?
— Бедное дитя …
— Чёрт, старик, не трави душу. Я сам не знаю, как с этим жить.
— Что она с тобой сделала. — Старик протянул руку как будто хотел коснуться Слейна. Погодите, это он-то дитя?!
Пока Слейн подбирал слова, старик продолжил свой разговор.
— Но, вижу, каешься ты, грызёшь всего себя. Как ты узнал правду, что сподвигло тебя на это?
— Её зовут Сетара … — Начал Слейн. К концу рассказа он заметил, как старик перестал горевать, и на его лицо снова вернулась улыбка.
