Она поймала себя на мысли, что действительно рада видеть местного доктора. Хоть врач имел и тот ещё характер, он был куда как более прямолинеен и честен, чем большинство встреченных в этом мире людей.
— Так получилось… ну, хватит, хватит. — Отстранив Фиолу, Палаван наконец вошёл в лабораторию и беглым взглядом начал оценивать ущерб.
— Если вкратце, некий враждебно настроенный пациент слетел с катушек и за несколько минут использовал возможности своего организма этак на триста пятьдесят процентов.
— Это всё сделал один человек? — Палаван уставился на торчащую с потолка ножку любимого им стола.
— Ну, не один. Я и стражник ордена активно помогали ему крушить вашу лабораторию.
— Ясно. — Палаван искоса глянул на оставшихся стоять у входа двух воинов Третьего знамения. — А… вы уверены, что это был не кто-то из ваших … земляков? Всё-таки они ищут вас.
— Уверена.
Сетара уже касалась своей силой других героев и знала, что источник страшной физической мощи кроется в какой-то внутренней магии. В данном человеке её не ощущалось.
— Я не готов сейчас предложить какие-либо варианты. — Палаван уселся на один из уцелевших стульев. — Нам нужно подать прошение в Инквизиционный корпус и взглянуть на тело. Ведь он мёртв, так? Не представляю себе тех препаратов, которые могут сделать подобное.
Сетара медленно кивнула. Откровенно говоря, она не только не представляла, но и просто знала, что таких препаратов не может существовать. По крайней мере те, что она диагностировала в крови нападавшего, точно не могли сотворить такого. А вот тот сгусток тьмы однозначно доказывал магический характер произошедшего. Она ничего не сказала о своих подозрениях лорду Эграмону. В тот день со сцены во дворце от Эграмона исходила очень похожая аура, да и его столь своевременное появление вызывало некоторые вопросы.
Из размышлений Сетару вывел странный вопрос Палавана:
— Кстати, Сетара, вот вы только что сказали, а что означает «слететь с катушек»?
***
Доктор Палаван выжал сок из ивовых прутьев и, ещё раз внимательно оглядев усыпанные разными планами и схемами стены провизорской, а затем достал препараты и зажёг горелку, готовя комплекс к работе. Ингредиенты и способы изготовления лекарств он держал в глубокой тайне. Будет не смешно, если они утекут к асардонцам.
Доктор глубоко вдохнул неповторимый аромат веществ и трав, а затем улыбнулся. Даже затесавшийся в этот букет запах плесени особо его не портил. Палаван любил работать в тихой и спокойной обстановке лаборатории. Теперь же при покровительстве со стороны аж двух кардиналов он впервые ни в чём не нуждался. Можно сказать, что такая лаборатория была мечтой его жизни, которая вот-вот дополнится ещё и мировым признанием.
— Ой, Фиола, я тебя прошу, аккуратнее, этот держатель очень хрупкий.
Молодая девушка нарочито со звоном поставила штатив с колбами на стол.
— Не волнуйтесь, доктор, он не разобьётся.
Палаван хмуро посмотрел вслед уходящей Фиоле, а затем перевёл взгляд на штатив. Действительно, неужели это тоже оборудование из спецпоставок? Надо же какими крепкими начали делать.
Фиола была отличной помощницей. Нелёгкая жизнь вместе с Сетарой постепенно закаляли её характер, а по любознательности она могла потягаться со своей учительницей. Учитывая занятость Сетары и нежелание Палавана брать учеников, среди которых могли затесаться агенты врага, помощь Фиолы была просто на вес золота. Сам доктор неоднократно жалел, что он за всю жизнь так и не обзавёлся ни одним другом, которому мог бы вот так доверять. В его государстве доверие было гибельным.
Уходя, Фиола открыла дверь в приёмное отделение, откуда доносился невероятный шум. Вот уж чего Палаван не любил, так это работу с пациентами. Чего нельзя было сказать о Сетаре. Грохот не смолкал, заставив Палавана тяжело вздохнуть. Фиола как обычно забыла прикрыть за собой дверь. Оторвавшись от своей работы, доктор выглянул из провизорской в приёмную.
Видок был так себе, но всё же лучше, чем тем вечером, когда он вернулся. На восстановление лаборатории ушла пара-тройка дней, в течение которых она, что характерно, продолжала исправно работать.
Сетара как всегда была в центре внимания и, сидя на стуле, что-то оживлённо объясняла трём пациентам. Ещё несколько мужчин и женщин столпились вокруг и внимательно слушали, видимо, к неудовольствию Палавана, пытаясь перенять знания. Сколько раз он просил Сетару лечить всех на месте и молча, а не раздавать свои ценные советы. Если её методы «профилактики и гигиены» распространятся до их с Сетарой официального признания, то они не смогут этим воспользоваться. Асардонцы на голубом глазу заявят, что ничего прорывного в этих методах нет, а все они народные.
Картину дополняли два тяжелобронированных стражника, стоящих уже вплотную к пациентам и держащих руки на эфесах своих оружий. Палаван улыбнулся, наблюдая нервные взгляды ряда пациентов. К сожалению, у этой паранойи были причины.
