– Ну ее к черту, а то, не дай бог, особисты заметят, объявят антисоветчиком, припаяют вражескую пропаганду!
– Да прекрати, ерунда все это! Из-за такой мелочи?
– Мелочь? Может быть! Но сейчас после скандала в восемьдесят первом полку контрразведчики взвинчены и напуганы.
– А что за происшествие? – спросил я удивленно. – Ничего не слышал.
– Ты еще много чего не слышал. Командир разведвзвода пьяный вдрызг поздним вечером шел через плац и наткнулся на замкомандира полка. Майор начал воспитывать лейтенанта, назвал его алкашом. Тот в ответ достал из кармана пистолет и выстрелил в грудь начальнику. Лейтенанта скрутили, отвели на гауптвахту, а чуть позже повезли в комендатуру. По дороге лейтенант накинулся на солдат-конвоиров, отбросил их от заднего борта и выпрыгнул из кузова. Проезжали они неподалеку от американского посольства, и, по слухам, летеха рванул туда, чтобы укрыться и попросить убежища (не знаю, правда сие или нет, за что купил, за то и продал). Догнали беглеца, сбили с ног, связали и повезли дальше. Посадили в камеру. Скандал!
– И что было впоследствии? – спросил я, заинтересовавшись этим рассказом.
– А ничего! Меньше болтай, больше молчи и думай, живее будешь!
У нас было замечательное настроение, еще бы такие трофеи!
Солдаты быстро собрали три больших штабеля из ящиков с патронами и гранатами, выложили в ряд мины, выстрелы к гранатомету, принесли два ДШК и несколько запасных стволов к ним.
Четыре вертолета вывезли трофеи и двух пленных афганцев. Вскоре прилетел еще один борт, сел и тут же взлетел. Из вертушки выскочил кто-то с мешком и автоматом и быстро побежал к развалинам. Вертолет исчез за хребтом, а прибывший пассажир начал испуганно озираться вокруг. Взвода на ночь укрепились на холмах, гость нас не увидел в лучах заходящего солнца и растерялся.
Кавун послушал радиостанцию и, усмехнувшись, сказал мне:
– Это по твою голову проверяющий, по связи передали – замначальника политотдела Жонкин. Иди встречай!
Захватив с собой двух солдат, я спустился к хибаркам и проводил начальника к «СПСам». Иван доложил проверяющему о результатах операции, об обстановке и пригласил его на ужин, успев тихо шепнуть мне:
– Шагай к бойцам, изображай политработу. Проводи беседы с ними, пусть начальник радуется.
Я расположился за камнями с тремя солдатами, рассказал последние новости, о которых прочел в газетах, пошутил немного и вернулся. Слышно было, как подполковник спросил, где я, и как ротный ответил, что на занятиях.
Жонкин улыбался, попивая чай вприкуску с сахаром, расспрашивал о роте, о трофеях. Он был тоже, как и я, новичок. В дивизию прибыл накануне рейда. Нашим гостеприимством и радушием остался доволен. Кавун подарил подполковнику новый трофейный спальник, чем окончательно расположил его к себе.
Утром начальника вызвали на КП дивизии. Для этого предстояло пройти по ущелью несколько километров и подняться на горную вершину. Замначпо попрощался с каждым солдатом и офицером, крепко пожал руку Ивану.
– Товарищ капитан, кто будет сопровождать меня? – спросил у командира Жонкин.
– А замполит и проводит. Пойдет вместе с первым взводом, – ответил, улыбаясь, ротный.
Всю дорогу по извилистому пересохшему руслу реки, прыгая с камня на камень, подполковник инструктировал и наставлял меня. Но делал все добродушно, с пониманием.
С хребта спустился взвод разведчиков во главе с лейтенантом Кузьминским. Заместитель начпо поздоровался с офицером и пошел наверх. На вопросы Острогина: «Что показали пленные, которых мы поймали? Сказали где склады?» – Витя Кузьминский, ухмыльнувшись, ответил, что почти ничего. Один замерз, а другой пошел пописать и сорвался в пропасть.
– Как замерз? – удивился я. – Жарко ведь?
– А на камнях спать холодно, – мрачно пошутил Виктор. – Ха-ха-ха! А если честно, то они не хотели разговаривать. Пришлось первому воткнуть струну в печень. Заговорил, но не с нами, а с Аллахом. Следов допроса от струны не остается, но очень больно. Крови нет, дырочка малюсенькая, но терпеть просто невыносимо. Слабый оказался, не выдержал. Второму – провод от аккумулятора присоединили к «головке» и крутанули ручку телефонного аппарата. Заговорил, но неразборчиво. Вырвался и побежал помочиться. Оступился и долго-долго летел, размахивая клешнями. Не повезло бедняге. Люди не птицы, летать не дано.
– Витя, а без пыток нельзя? Разве можно издеваться над пленными? – удивился я.
– Чудак, кто же сам, добровольно расскажет. Да ты еще трупы наших замученных бойцов не видел. Увидишь – перестанешь удивляться, – сердито ответил разведчик и полез вверх догонять взвод.
– Черт, как в Азии все противно и непонятно! – вздохнул Серж, лежа за валуном и глядя в небо.
Мы решили подождать, прикрывая группу, пока разведка доберется до вершины. Чтоб начальство видело нашу неустанную заботу.
