Ранним утром комбат вернулся из женского модуля. Включил греться электрический чайник, побрился, подстриг у зеркала торчащие усы, сделал зарядку. Эти действия сопровождались украинскими народными песнями в его исполнении. Ох, достал, любитель самодеятельности! Шесть утра, и так хочется выспаться после рейда, а он о «калине», «вишне», «дивчине». Утомил своим песнопением, половой гигант…
– Комиссар, вставай! Чай готов! Утро восхитительное, воздух упоительный! Жизнь чудесна! Зарядку сделай, что ли! Я с утречка пробежку совершил после ночных физических упражнений. Подъем – и марш на кросс! Радуйся окружающему миру!
– Товарищ подполковник! Спать хочу, сил нет! – взмолился я, прося пощады.
– Ну хорошо, просто вставай и пей чай. Составишь мне компанию, лентяй! – сжалился комбат.
Делать нечего, придется подниматься, определенно не отвяжется, черт усатый! Прощай сладкий сон.
– Никифор, в принципе, я даже рад, что тебя назначили моим заместителем, – внезапно и без повода произнес Подорожник, разгрызая карамельку и прихлебывая чай из стакана. – Среди моих предыдущих убогих замполитов ты – самый боевой. Одни сачки попадались, в рейд не выгонишь! Подумать только! Четвертого замполита за год получаю. Меняют вашего брата очень часто. Ты надолго?
– Надеюсь, до замены. Если не снимут с должности. Убить – не убьют, не дождетесь! Мне девяносто семь лет жизни предназначено, – вздохнул я.
– Ого! Однако срок ты себе отхватил. А почему не сто?
– Все задают этот вопрос. Даже я переспрашивал. Гадалка сказала, что в круглую цифру веры мало. Девяносто семь лет – срок более убедительный. В самый раз.
– Ну что ж, молодец, живи. Ты меня в зеленке удивил. Зачем-то полез в самое пекло. Не геройствуй! Все делать по моему разрешению! Не хочу менять тебя на пятого зама! Решил я сегодня собственноручно написать наградной, представить тебя за Баграмку к ордену Красной Звезды. Молодец! Растешь в моих глазах!
– Может, не надо? Разговоры пойдут нехорошие. Героя из меня делают, один орден уже есть, теперь второй хотите дать? – усмехнулся я.
– Плевать на мнения штабных! Пусть вначале влезут с разведкой в кишлак, побегают под шрапнелью, а потом шепчутся за спиной. Пройди по ротам, поторопи с наградными на сержантов, солдат. Да и командиры пусть себя не обделяют. Железа не жалеть! Ну давай одевайся и шагай управлять батальоном. Я пока посплю. Не забудь разбудить к совещанию! А то на Наташке умаялся, могу проспать.
Офицеры полка сидели в клубе, травили анекдоты и ожидали нашего Героя. В помещение ворвался подполковник Ошуев. Он недавно вернулся с окружной комсомольской конференции из Ташкента и был заметно посвежевшим. Там Султан Рустамович пребывал в роли свадебного генерала, почетным делегатом. Мужик неплохо, видимо, развеялся. Погулял, отдохнул, получил погоны подполковника лично из рук главкома Ставки Южного направления. Теперь он с новыми силами и страстью взялся за полк. Все аж взвыли. Мы так надеялись, что он не вернется из Союза, пойдет на повышение. Эх, не вышло. Жаль…
– Товарищи офицеры, – махнул рукой начальник штаба, давая разрешение сесть. – Полку предстоит серьезное, чрезвычайно ответственное политическое задание. Партия и правительство выражают уверенность в успешном выполнении операции по частичному выводу войск из Афганистана. Задача: встать на блоки вдоль Баграмской зеленой зоны, провести огневую обработку окрестностей дороги, а затем выдвинуться на Саланг. Можно погибнуть, но операция по выводу полков не должна сорваться. Проверим подготовку первого батальона. Раскрыть карты с нанесенной кодировкой. Лейтенант Ветишин, ко мне! Покажите, что у вас нанесено на карту!
Кодировка была готова с вечера. Район боевых действий, без уточнения конкретики, Чухвастов сразу перенес на карту комбата. Ночью командирам рот писаря обстановку перерисовали на карты. Утром взводные в ленкомнате под диктовку рисовали, подписывали, чертили.
Сережка прибежал на совещание прямо из женского модуля. Проспал. Наверное, вчера ночь напролет кутил и развлекался. Кудрявые волосы торчали во все стороны, будто он в стогу ночевал. Лицо заспанное, опухшее, одежда помятая, сам растерянный.
Сергей уныло подошел к столу начальника штаба, развернул на столе карту и сделал пару шагов в сторону. Ошуев удивленно уставился на карту, затем посмотрел на взводного. Вновь взглянул на карту и на лейтенанта и злобно зашевелил усами:
– Ветишин! Что это? Где кодировка? Почему нет ничего? Не нанесено ни черточки, ни штриха! Вы ее открывали или нет?
– Нет, не успел, некогда было, – растерянно ответил Сергей замогильным голосом.
Офицеры давились от смеха, глядя на лейтенанта.
– Ветишин! Из-за таких, как ты, Подорожник потом говорит, что мы окончили Орджоникидзевскую школу сержантов. Я прав, Василий Иванович? – обратился Герой к комбату.
– Так точно! – громко ответил комбат. – Истинно так! Школа младшего комсостава.
Начальник штаба застонал, поскрипел зубами, испепелил злобным взглядом комбата, влепил Сережке строгий выговор и продолжил постановку задач.
