Афганские офицеры начали отталкивать солдат от танка, мы решили вступиться за своего парнишку. В один момент автоматы оказались направлены друг на друга. Уже нет у афганцев дружеских взглядов и улыбок. Только ненависть с их стороны, а с нашей – досада на случившееся. И горечь. Что сказать? Несчастный случай. Нелепость. Пыл «царандоевцев» охладили направленные на них пушки и наше численное превосходство. Снять напряженность и не допустить перестрелки помогли только уговоры Арамова и Мурзаилова на фарси. Хорошо, что у нас много таджиков, знающих фарси! Баха Арамов успокаивал и растаскивал в разные стороны наших солдат и «сарбосов», громко орал на аборигенов, переговаривался с афганскими командирами.
Кровавое шевелящееся человеческое месиво постепенно затихало. Люди умирали один за другим. И афганцев, и наших мы выносили совместными усилиями. Наконец афганцы, ругаясь, построились в стороне от дороги и уныло побрели пешком к шоссе. С нами ехать дальше они не пожелали. Столкновение удалось предотвратить, но вспыхнувшую неприязнь вмиг не погасишь. А как дружно мы недавно ехали! Мирно переговаривались и улыбались друг другу, всего полчаса назад…
Колонна медленно двинулась в сторону Кабула. Я сидел на башне рядом с Острогиным, мы обсуждали его любовные приключения в отпуске. Вдруг Серж громко вскрикнул и схватился за спину, привалившись к крышке люка. Я посмотрел на то место, которое он потирал, – крови нет. Но Сергей громко матерился, кривился от боли и стонал.
– Что это было, Острога? – спросил я. – Что случилось?
– Каменюку бросили или из рогатки стрельнули, гаденыши. Вон те чумазые бачата! Мы только что миновали их беснующийся выводок. Убил бы! Вот черти.
– Это они отомстили тебе за виноградники. Радуйся, что камень, а не пуля попала в позвоночник, – как мог, утешал я взводного.
– Но почему мне, а не тебе? Я – добрейший человек! Ты затоптал кустарников и деревьев раза в два больше моего и еще три хибары спалил! – возмутился Серж.
– Они знают, что будущих Героев Советского Союза обижать не рекомендуется. Героев можно не любить, но ни в коем случае нельзя трогать руками. Разрешается только пылинки сдувать с погон и мух от лица отгонять! А тебя пацанята выбрали как самого фактурного, фигуристого, – весело рассмеялся я.
Сергей мстительно сказал:
– Если в следующий раз поймаю духа, то привяжу его лицом к дереву и буду устраивать показательную казнь – побитие камнями. И целью будет именно позвоночник!
После рейда освободилась должность заместителя начальника штаба батальона. Игорешу Шведова эвакуировали в Ташкент. В полку он больше не объявился. Что с ним стало – не ведомо…
Но свято место пусто не бывает. Особенно на нашем конвейере смерти. Молох войны требует новых жертв. Должность Игоря досталась прибывшему из резерва капитану Чухвастову.
Началось полковое построение.
– Лейтенант Ростовцев! Лейтенант Мелещенко! – скомандовал подполковник Филатов. – Выйти из строя на десять шагов.
Ну вот! Наконец-то свершилось то, о чем говорили штабные еще до карательного похода на Баграмку. Долгожданные звездочки!
– Товарищи офицеры! Поздравляю вас с присвоением очередного звания «старший лейтенант»!
– Служу Советскому Союзу! – громко ответил я, и так же громко, словно эхо, отозвался Николаша.
Филатов крепко пожал нам руки, похлопал меня по плечу. Ошуев вручил погоны, криво улыбнулся и, окинув меня недобрым взглядом, угрожающе прошипел:
– Не вздумайте напиться, организовать обмывание. Я вас обязательно сегодня проверю, и, если попадетесь, пощады не ждите!
Замполит номер один – Золотарев, изображая поздравления, что-то промямлил. Сунул свою влажную, вялую руку для рукопожатия и, кося мутными рыбьими глазами, спрятался за спиной командира. Отвратительно! Черт! Даже поздравить по-человечески не может своих подчиненных. Тюфяк!
– Кока! Какие у тебя планы на вечер? – спросил я у Мелещенко, отходя от начальства.
– Нажраться! И причем вусмерть! Всенепременно! Выбор блюд: водка, спирт, самогон! – широко улыбнулся Николай.
– Микола, а можно отметить, не нажираясь? Может, обмоем совместно? Двумя коллективами рот в офицерской столовой. Посидим тихо, прилично.
– А шо нам з вами сидать? У тебя самогон е?
– Нет, – искренне сожалея, ответил я.
– Во! Ник! А у меня, как у разумного хлопца, три литра приготовлено. И бражку старшина зробил з винограду! Шо нам з вами, нищетой, делиться прикажешь? Хвосты обрубаем! Вы же в первой роте очень умные и правильные, через одного графы и князья. Давитесь коньяком.
– Пошли вы, куркули, к черту! Я и не думал к вам на халяву приходить. Хотел скинуться на спиртное, но раз ты так – мы люди гордые, на поклон не пойдем. Обойдемся! – отрезал я.
Мы зашагали под оркестровый марш, чеканя шаг, каждый к своей роте.
Жаль, но из-за его жлобства не получится культурного мероприятия с размахом. Опять прятаться по бытовкам и каптеркам.
