Перед тем как отправиться на любимой 21-й «Волге» в Мурманск договариваться о поставке новой партии яблок, Марк Наумович с Сашей ненароком заглянули в детский дом, в котором по странному совпадению некогда воспитывался и верный водитель Бородина. Несколько ящиков молдавских яблок и закарпатских огурцов, колбаса и конфеты в подарок детям-сиротам – это самое малое, что удалось прихватить с собой. И в таком спонтанном визите не было наносного позерства. Марк Наумович не мог пройти мимо судьбы девочки, живущей в доме по соседству, у которой погиб отец, а спившуюся от горя мать лишили родительских прав.
– Мария Петровна, мне бы с Леночкой повидаться! – после выгрузки подарков Бородин заглянул в кабинет директора детского дома, в котором теперь воспитывалась маленькая соседка.
– Она вас ждет! Спасибо огромное за вашу заботу! Я провожу…
Марк Наумович наклонился к Леночке, обнял ее, погладил по редким волосикам.
– Ну как ты? Нашла друзей?
– Нет… – посмотрела на взрослого соседа худенькая Леночка изумрудными глазами.
– Ничего, найдешь скоро. Этот заяц поможет поскорей подружиться с кем-нибудь.
– Зайка от мамы?
– Конечно, Леночка! От мамы!
– Она скоро приедет за мной?
– Конечно, вылечится и приедет! Обязательно!
Леночка прижала зайку к груди и долго махала вдогонку светлой ускользающей «Волге».
Фима вытянул деньги из антресольной заначки, решившись на визит в исполком, пока чиновник не пошел в отказ. Конверт получился внушительный из-за двадцатипятирублевых купюр, менять же в сберегательной кассе на более крупный эквивалент Рыжиков струсил, боясь навлечь ненужные подозрения.
На ватных ногах он еле добрел до нужного кабинета в исполкоме и, заглянув в дверь, испугался еще больше. В просторной комнате за четырьмя письменными столами сидели одинаковые серые люди в одинаковых серых костюмах. У Фимы, ни разу в жизни не подносившего взятку, потемнело в глазах. Одно дело в кооперативе дурить колхозников с неправильными гирями, когда никто не видит, а тут все на ладони, неровен час застукают – и прощай свобода! Стоя в коридоре, Фима слушал, как лихорадочно стучит сердце, отдаваясь в висках.
– Что же, Ефим Ильич, не заходите? – проходя мимо, ласково прощебетал Завьялов, открывая дверь в соседний кабинет.
– Я, наверное, кабинет перепутал, – еще не отошел от волнения Фима, подумав: «Как можно девятку с восьмеркой перепутать, вот дурак!»
Завьялов, в кабинете которого было на удивление пусто, в предвкушении получения астрономической суммы был вежлив и спокоен.
– Принесли заявление?
– Какое?
– Ну, вы же автомобиль желали, насколько я помню?
– Да, так я же писал!
– Где я его искать буду? В статистическом управлении?
– Почему в статистическом управлении?
– Потому что это там все подсчитано, подколото. Так принесли заявление?
– Нет, я сейчас… напишу…
– Вот бумага, ручка, пишите!
Невозмутимый клерк терпеливо дождался, пока Фима напишет заявление.
– И подпись!
– Поставил!
– Голубчик, это – не подпись, это – каракули!
– А! – наконец сообразил Фима, доставая из портфеля увесистый конверт.
– Так получше. И характеристику с работы принесите, это обязательно, положительную, разумеется! – Завьялов заглянул в конверт, проверил, нет ли там «куклы», то бишь нарезанной бумаги под формат денежной купюры, и положил в сейф.
– Сделаю все, что в моих силах, характеристика за вами!
Фима поплелся к машине с ощущением, будто разгрузил вагон. И все же дело было сделано, теперь оставалось только ждать, когда сработает занесенный конверт.
Горунов, интуитивно чувствуя запах удачи, несколько дней буквально рыл землю в поисках весомых доказательств противоправной деятельности Раскина. Он встретился с несколькими осведомителями, поручив одному из них деликатное дело по поиску живца. Еще один информатор поведал оперуполномоченному, что на днях в стоматологическую клинику к известному зубному технику приходила Анна Ивановна, супруга Ефима Ильича Рыжикова, заведующего овощным складом заготовительной конторы. Да и сам Рыжиков, по слухам, частенько наведывался к Раскину.
Кроме того, Горунов отправился по оршицким магазинам потребительской кооперации и вскоре, объездив практически все сельпо района, обнаружил удивительную закономерность: в этих магазинах не было пустых полок, более того, там торговали разнообразными фруктами и овощами, приличным ассортиментом копченых колбас, ветчины, сосисок и сушеными дарами леса. Магазины кооперации существенно отличались от государственных, при этом в потребительской торговле Горунов заметил, как продавцы торгуют дефицитным товаром из-под полы. Однако перед ним не стояла задача выловить мелкую рыбешку, на этот раз он обязан был выйти на акулу, и не ради очередной звездочки на погонах, а потому, что за державу обидно: кто-то живет на одну зарплату, а кому-то удается по тысяче рублей заколачивать!
В конце недели Горунов набрел на сдатчиков сельскохозяйственной продукции, которые в один голос стали жаловаться на заготовителей Оршицкой потребительской кооперации:
– Там одно жулье и обман!
– Это почему?
