– Руковожу предприятием в одном белорусском городке.
– Ну раз руководите, значит, – коммунист. А я – пенсионер, презирающий уродливую коммунистическую идею, которая превратила людей в мелких муравьев.
– Что вы такое говорите, Давид Зиновьевич!
– Да-да, я презираю идею коммунистического равенства как идею низкого равенства, которая поощряет невежество, тупость и самодовольство, тем самым создавая новую разновидность homo sapiens.
– Разве можно такие вещи говорить? Вы не боитесь, что вас посадят?
– Ну посадят, и что? В тюрьме тоже люди живут. И порой они более свободны, чем те притворные и приторные муравьи, которые снуют туда-сюда и орут о полном равенстве на страницах вашей газеты «Правда».
– Честно говоря, я не читаю советских газет… Но что вас подвигло на такие… запретные мысли?
– Долгая жизнь старого еврея. Вот вы, много ли работаете?
– Да, каюсь, много…
– Неужели вы не желали получить истинное вознаграждение за свой труд? Не в почетных грамотах и прочих званиях, а, так сказать, по заслугам? Вам же в лучшем случае премию выпишут на сто рублей больше!
– Звание Героя Социалистического Труда должны вот-вот присвоить.
– И что, это по заслугам? Это звание вы внукам оставите в наследство?
– Внуки пускай сами авторитет зарабатывают… У вас что-то отняли? Откуда такая злость к Советам?
– Дело не в том, что у меня или у моей семьи отняли имения, дома, золото, недостаточно искусно спрятанное в клозете. Дело в том, что у меня отняли идею… частной собственности на землю. Чтобы мне хотелось работать и совершать грандиозные проекты не во имя мертворожденной идеи, а во имя закона собственной совести. Как работали наши деды до революции? На совесть! И только совесть могла подсказать, что не так, никакая цензура им не ставила преграды…
– А я думаю, что надо просто не лезть туда, куда не просят, и будет вам и почет, и уважение.
– И однажды придет день, когда у вас все отнимут и раздавят, как маленького муравья…
Распрощавшись с чудным стариком, Марк Наумович долго размышлял о том, о чем вслух всегда боялся говорить. Так ли свободен он в своих мечтах? Неужто нужно дожить до пенсионного возраста, чтобы начать рьяно и смело разглагольствовать на подобные запретные темы? Неужто за антисоветские разговоры даже пенсионера могут посадить в психушку и объявить душевнобольным? Впрочем, назавтра эти грустные мысли улетучились…
Великолепно отдохнув несколько дней на балтийском взморье, Марк Наумович перед отъездом заглянул попрощаться с фронтовым другом Отто Райнисом.
– Спасибо, дружище, за прекрасный прием! Теперь мои коллеги приедут за рыбой, уж не подведи со сроками.
– Не волнуйся, Марк, все отпущу в лучшем виде.
Водитель завел «Волгу» и покатил по добротным эстонским дорогам, то и дело останавливаясь по просьбе Наумыча, дабы запечатлеть на фото необычайно красивые дома с ухоженными приусадебными участками, сельские маленькие магазинчики да современные придорожные рестораны. Глядя на эту красоту, Марк вспоминал слова спасенного им старого еврея… И все-таки не прав был озлобленный старик, утверждавший, что ничтожно малая полученная премия или присвоенное звание никак не отражают приложенный человеческий труд… Бородин готовился к вручению высокой награды, и мысль эта окрыляла и как никогда вдохновляла на дальнейшую реализацию еще более успешных проектов.
Утром следующего дня начальник оперативно-следственной группы Беспалов собрал коллег районного отдела госбезопасности для выработки стратегии и тактики в дальнейшем расследовании. Разумеется, накануне он не поверил в сказки Рыжикова об экономии командировочных расходов для протезирования зубов его семейства.
Зоркий взгляд отличал молодого рьяного лейтенанта Туровича, и опытный физиогномист Беспалов тут же интуитивно почувствовал, что на этого участника группы можно возлагать большие надежды.
– Итак, товарищи! Понятно, канал купли-продажи золотых царских червонцев был постоянным, как постоянным был и доход Рыжикова на предприятии потребительской кооперации. Однако, как это доказать, если все предыдущие проверки сводились к нулю из-за особой заинтересованности и ревизоров, и прокуроров? Давайте решать, с чего начать работу на предприятии, чтобы не дошло до Бородина и других заинтересованных высокопоставленных лиц, – Беспалов дал затравку для мозгового штурма.
– Сергей Александрович, все на поверхности, – тут же сказал Турович, – надо подобрать группу ревизоров, которые никогда раньше не были участниками проверок, к примеру, из Минска, и далее все проводить в секретном порядке, выехать, опечатать…
– Как, скажи на милость, все опечатать так, чтобы не было известно Бородину?
– Надо работать молниеносно, пока он в отъезде! – настаивал Турович.
– А где он?
– В Пярну, вернется через несколько дней.
– Может быть, ты знаешь, что он там делает?
– Связи налаживает, там дружок у него фронтовой.
– Понятно, есть другие предложения?
– Дождаться, когда вернется Бородин, задержать и работать спокойно. И секретов никаких не надо делать – высказался старший лейтенант Бегинин.
