Я набрала базу и вызвала корабль чистильщиков. Они прибудут на место боя через час. Специальными магнитами притянут корабли противника на платформы и отбуксируют на станцию. На станции корабли осмотрят техники и дознаватели, потом с них снимут всё ценное оборудование, остальное отправят на переплавку.
Человечество учло свои ошибки, и последние пятьсот лет жизнедеятельность космических станций проходит по замкнутому циклу. Ничего не выбрасывается в космос, всё идёт на переработку, а переработанный материал применяется для нужд станции.
Я отключила главный КОМП и сняла с головы гарнитуру. Нужно поворачивать свой разведывательный челнок на станцию и докладывать руководству о деталях операции.
Только я собралась завести мотор челнока, как входной люк выбило, в моём челноке появились два высоких солдата. Нашивки я узнала, они были с планеты Ареф и являлись нашими союзниками в этом конфликте.
Пока я координировала действия десантных кораблей, мой разведывательный челнок без опознавательных знаков (так было предписано инструкцией, координаторы летали на отдельных челноках, рассчитанных на одного человека) был захвачен космическим кораблём и втянут в грузовой отсек. Этот маневр наших союзников я не заметила. Мне нельзя отвлекаться от боя, это грозит потерями десантных кораблей, а главное, гибелью солдат.
— Руки подними, — сказал один из солдат союзников и направил на меня автомат.
Он говорил не на общегалактическом языке, но я почему-то понимала его.
— Обязательно помирать с поднятыми руками? — ответила я и положила руки на колени.
Координаторов никогда не брали в плен. Если противник находил корабль координатора, его просто взрывали. Корабль даже не пытались захватить. Нас называли смертниками и за глаза, и в глаза. Без координатора десантные корабли в бою становились слепыми, только большой опыт и большое везение могли помочь десантникам выжить.
И потому я очень удивилась, что корабль наших союзников не взорвал мой челнок, а провёл сложную и, нужно отдать им должное, ювелирную операцию по захвату моего челнока.
Один из солдат преодолел расстояние, разделяющее нас, подняв винтовку, прикладом ударил меня по голове.
Свет померк. Всё.
Очнулась я в медицинском отсеке на кровати. Голова не болела, я даже для верности потрогала её. Шрама не наблюдалось. Я поднялась и начала одеваться. Моя одежда висела на вешалке у кровати, она была выстирана и отглажена. Обувь вычищена и просушена. Сервис как в лучших отелях. Я подошла к небольшому зеркалу и осмотрела себя. Швов и кровоподтеков на голове не наблюдалась. Волосы вымыты и расчёсаны. Выглядела как после салона красоты. Просто звезда!
Дверь отсека отъехала, вошёл офицер, если я не ошиблась в нашивках на форменной одежде.
— Я пришёл проводить вас в столовую, — сказал он и жестом указал на выход.
Я вышла в коридор и пристроилась сбоку от офицера. На космическом корабле арефийцев я была впервые. Жители этой планеты ценили простор и комфорт. Коридоры были широкими и хорошо освещёнными. Все технические приборы и коммуникации закрыты коробами. Приятно осознавать, что конец кабеля не упадёт тебе на голову.
За поворотом нам встретились два уже знакомых мне солдата. Они остановились, и когда мы подошли поближе, тот, кто ударил меня, загородил нам путь.
— Я хотел извиниться за свою несдержанность. Ваш челнок был без опознавательных знаков, мы предположили, что это один из наблюдателей противников, — сказал солдат.
Я подошла поближе к нему. Чтобы посмотреть ему в глаза, мне пришлось задрать голову. Поймала его взгляд и, не найдя в нём раскаяния, резким движением колена заехала ему в пах.
— Извинения приняты, — сказала я, когда солдат согнулся и схватился руками за причинное место.
Меня тут же схватили за руки и заломили их за спину. Пришлось согнуться, чтобы немного ослабить давление на руки.
— За драку на нашем корабле положено два дня карцера, — проговорил сопровождающий меня офицер.
— Ведите в карцер, — сказал я, — раз положено.
В полусогнутом состоянии меня повели дальше по коридору. Мы прошли на нижний этаж. На несколько минут задержались у железной двери с маленьким окошком, а потом меня легонько втолкнули в помещение. Дверь захлопнулась.
Помещение представляло собой куб без окон. Четыре шага от стены до стены. В карцере имелся биотуалет для естественных нужд. Жёсткий пластиковый стул со спинкой и большая бутылка с питьевой водой в углу. Освещение аварийное, точнее, никакое. При таком освещении можно было разглядеть только очертания предметов.
Я села на стул и расслабилась. Это просто отель пять звёзд, арефийцы не видели карцеры в нашем колледже и на станции. Думаю, что они бы согласились, что здесь я буду чувствовать себя в комфорте.
Прислонилась головой к стене и закрыла глаза. За годы жизни я научилась засыпать в любом положении. Во время учебы нас нагружали по полной программе, не делали скидок на возраст и мы научились отдыхать в любой обстановке.
