Копай, Ами, копай… полностью

В полумраке сцены — Ами и Эстер.

Эстер: Мне нужно идти.

Ами: Да, ты уже говорила.

Эстер: Мне нужно идти. Уже темнеет. Шошана…

Ами: Переживет твоя Шошана. Оставайся.

Эстер: Еще?

Ами: Оставайся навсегда.

Поцелуй.

Эстер: Мне нужно идти.

Ами: Иди. Когда мы увидимся?

Эстер: Не знаю. Завтра. Не знаю. Мне еще надо это переварить. Прощай…

Ами: Прощай.

Затемнение. Эстер выходит на авансцену.

Человек-с-лопатой: Представляешь, что скажет об этом Шош? (уходит)

Эстер(усмехнувшись): А что тут представлять… вот она, Шош…

Появляется Шош.

Шош: Ты с ума сошла! Что ты наделала?!

Эстер: А что такое?

Шош: Что такое?! Она еще спрашивает «что такое»… Это уму непостижимо! А о нем ты подумала? Что с ним станется, когда ты его бросишь?

Эстер: Почему я должна его бросить?

Шош: А почему нет? Назови мне хоть одну причину, по которой из этого сумасшествия может выйти что‑нибудь путное! Хоть одну!

Эстер(неуверенно): Любовь?

Шош: Ну ты и дура! Тебе ведь уже не шестнадцать, подруга. Тебе двадцать два! Эй! (машет перед носом Эстер ладонями, как это делают, когда хотят вывести человека из ступора) Эй! Проснись! Любовь… Марш в ванну, дура. Сначала смой с себя эту свою любовь, а с нею, может, и глупость сойдет. А потом поговорим. Любовь…

Уводит Эстер за кулисы.

Ами: Куда все подевались? Мали! Давид!

Нет ответа. Ами подруливает к одному из столиков. Входят Карподкин и Лео.

Карподкин: Привет оккупантам! Здорово, недостреленный!

Ами: Пошел вон, Карподкин. Нет у меня для тебя денег, сколько раз говорить?

Карподкин: Ну и не надо! Сегодня я и тебя угостить могу, если захочу. Но я не захочу. (вытаскивает из кармана несколько купюр и помахивает ими как веером)

Лео: И я не захочу!

Ами: Ничего себе… Откуда это? Неужто старушку ограбили?

Лео: А вот и нет! На демонстрации заработали! Угадай, кто оккупанту по кумполу булыжником попал?

Ами: Ты, что ли? Хорош врать, Лео. Тебе ведь камня на двадцать метров не добросить, а подходить ближе вы не рискуете. Вы же трусы. Сволочь ничтожная.

Карподкин: А чего бояться? Армия нам все равно ничего не сделает — перед телекамерами‑то. Максимум шумовые хлопушки. Но шуметь мы и сами могем, правда, Лео?

Ами: Вот и шумите где‑нибудь в другом месте (угрожающе выдвигается из‑за столика).

Карподкин(миролюбиво): Кончай, Бергер. Предлагаю кратковременное прекращение огня. Хоть на один вечер. Ну что тебе стоит? Мы ж клиенты, да еще при деньгах. Нас выгонишь — Мали спасибо не скажет. Кстати, где она?

Ами: Ладно. Твое счастье — сегодня у меня настроение хорошее.

Появляется Давид.

Карподкин: О! Хозяин пришел! Давид, принеси‑ка нам бутылочку (снова машет банкнотами). Карподкин угощает!

Давид: Редкий случай… (приносит бутылку и стаканы) Ами, давай сюда!

Ами: С этой сволочью? За одним столом?

Давид: Брось, братан. В одиночку не лучше. Выбирать не приходится. Сколько нас тут в Матароте осталось?

После некоторых колебаний Ами присоединяется к компании.

Карподкин: Ну, за мировую революцию! Хе — хе…

Давид: Что‑то я Меира давно не вижу. Третий день не заходит. Не похоже на него.

Карподкин: Жив — здоров твой воздыхатель. Он теперь у Хилика поселился. Наверное, платит Чуку и Геку, чтобы жарили его по — таиландски.

Лео(заливаясь смехом): По — таиландски!

Давид: И откуда ты такой взялся, Карподкин?

Карподкин: А я тебе расскажу, если хочешь. Отсюда и взялся, с этих краев. Дедуле моему родному в здешнем кибуцном концлагере жизнь угробили. Как он вас всех ненавидел! Как ненавидел! И меня научил… Давай, Лео! За ненависть! За революционную ненависть!

Лео: За ненависть!

Давид: Кого это «нас всех»? Я твоего деда знать не знал.