Копай, Ами, копай… полностью

Эстер: Ты врун. Я еще с тобой разберусь, вот увидишь. Врун и притворщик.

Ами: Ты не могла войти. Дверь заперта.

Эстер: Врун, притворщик, да еще и дурак. Весь поселок знает, что запасной ключ у тебя под ковриком.

Ами: Весь поселок одно, а ты — другое. Ты мне снишься. Ты мне снишься каждую ночь. И сейчас тоже.

Эстер: Ну как знаешь. Тогда я пойду.

Ами: Ну и иди. Во сне ты всегда уходишь.

Эстер поднимается, и Ами сразу выныривает из‑под одеяла. Но она не уходит, а стягивает с себя джинсы.

Ами: Так и пойдешь по улице в одном белье?

Эстер: Почему же в белье? Без белья… (стягивает через голову футболку) Я обычно так и хожу. Неужели в твоих снах я всегда одетая?

Ами: Во снах не видно деталей. Во снах ты похожа на облако…

Эстер: Вот тебе детали… (расстегивает лифчик) И вот…

Ами: Иди скорее сюда. Там холодно…

Эстер забирается под одеяло. Поцелуй. На другом конце сцены Лео присаживается отдохнуть, недовольный Карподкин присоединяется к нему.

Лео: Фу-у-у…

Карподкин: Слабоват ты, товарищ. Революционер должен быть сильным физически.

Лео: Я стараюсь…

Карподкин: Стараться мало. Революционер — он что? Революционер, во — первых, борется с реакционным насилием.

Лео: А во — вторых?

Карподкин: А, во — вторых, применяет революционное насилие. В этом, товарищ, суть революции. Так говорил Бэк Юньон.

Лео: Бэк Юньон? (после секундного размышление) Наверно, Бакунин?

Карподкин: Ну, а я что сказал? Бэк Юньин. (сплевывает) Ты бы лучше лопатой работал, а не языком…

Лео: Карподкин, а как их различить?

Карподкин: Кого?

Лео: Ну… революционное насилие от реакционного.

Карподкин: Эх, Лео, Лео… Элементарных вещей не понимаешь. Реакционное насилие — это когда насилуют нас, а революционное — когда насилуем мы. Уяснил?

Лео: Ага… (после паузы, робко) Карподкин…

Карподкин: Ну что еще?

Лео: Ты только не сердись. Нам долго еще копать? Уже второй год роем… Роем и роем, роем и роем… Конца — края не видно.

Карподкин: Ты что, совсем тупой? Я ж тебе сто раз объяснял: пока не сомкнемся. Из Полосы тоже роют, навстречу. Они к нам, мы к ним. До смычки. Что тут непонятно?

Лео: Да, но… а что если… мимо?

Карподкин: Что мимо?

Лео: Они мимо… или мы мимо. Что если они уже роют где‑то там, рядом (указывает пальцем за спину), а мы и не знаем? Разминулись если?

Карподкин: Ну разминулись… так что? Невелика беда. (сплевывает) Там, Лео, на Полосе, знаешь сколько туннелей? Тыщи! Там всё в подземных ходах — во всю толщь! Нам с тобой главное до Полосы докопать, а там уже куда‑нибудь да уткнемся. Уяснил? Ладно, погнали…

Встают, начинают копать. Включается сирена. На другом конце сцены Эстер поднимает голову.

Эстер: Опять… Уже пятая сегодня.

Ами: А ты считаешь?

Эстер: Не — а… пусть летают. Все равно не убежать. Я ног не чувствую. Что ты со мной такое сделал?

Ами: Еще посмотреть — кто с кем сделал…

Эстер: Ну да. Это я тебя изнасиловала. Шош говорит, что я плохая. Что я тебя использую и брошу.

Ами: А может, это я тебя брошу. Такого варианта твоя Шош не рассматривает?

Эстер: Вот именно! Скажи это ей, чтоб на меня бочку не катила. Она просто тебя не знает. А я знаю. Ты врун и притворщик, Ами Бергер. Ты врал мне все это время…

Ами: Что?

Эстер(насмешливо): Ну, что напрягся? Это не то напряжение, которое мне нравится. Скажи что‑нибудь.

Ами: Извини. Вообще‑то я хотел тебе сам рассказать. Просто момент выбирал…

Эстер: Выбирал! Ты меня, наверное, за дуру считаешь, да?

Ами: Эстер…

Эстер(возмущенно): Вот тебе и «Эстер»! Если хочешь знать, я давно подозревала, что ты крутишь мне мозги с этими уроками статистики. Почти с самого начала. Уж больно старательно ты строил из себя идиота. Но, знаешь, для этого тебе вовсе не надо стараться. Просто будь самим собой и все… Ну, что ты молчишь?

Ами(с явным облегчением): А что тут говорить? Сдаюсь. Раскусила. Врун и притворщик. Признаюсь…

Эстер: Ага! Тогда слушай…

Ами привлекает ее к себе.

Ами: Ты что‑то говорила о напряжении, которое тебе нравится… Как насчет такого?

Эстер: Такого… такого… Если ты еще раз мне соврешь… если еще хоть раз… хоть раз…

Ами и Эстер умолкают, занятые любовью. Зато у анархистов очередной перерыв.