Меня разбудил звонок в дверь. Чертыхаясь, я попыталась в темноте нащупать кнопку ночника. Получилось только с третьей попытки. А звонок продолжал трещать не замолкая ни на минуту.
─ Господи, кого там несет! ─ бормотала я, торопливо шлепая к двери и в душе точно зная, кто способен трезвонить мне в дверь в четыре утра. Я не ошиблась: за дверью стояла моя бывшая одноклассница и соседка по площадке Светка.
─ Ты что, с ума сошла? – пробубнила я, распахивая дверь, ─ знаешь, который час?
Мои слова не произвели никакого впечатления, что было неудивительно и очень привычно. С младых ногтей Светка обладала несгибаемым характером, настырностью и умением добиваться своего. Соседка проскользнула в квартиру и прислонилась к стене.
─ Дверь запри, – выдохнула она.
Захлопнув дверь, я повернулась к Светке. Выглядела она, как впрочем и всегда, сногсшибательно. Точнее, сногсшибательно выглядело все, кроме лица. Лица-то как раз и не было, вместо него была бледная смазанная маска. Выделялись только огромные, густо накрашенные глаза. Глаза были одним из главных Светкиных украшений, обычно, они, тщательно подведенные, сияли плутовским блеском и нахальством под капризно изогнутыми бровями, придавая хозяйке дополнительный шарм и очарование. Теперь же глаза были пустыми и тусклыми, как сухая галька. Отлепившись от стены, Светка пробормотала:
─ Не ори, я на минутку. Сейчас уйду.
Она помялась немного, вздохнула и выдавила из себя:
─ Слушай, Ир, пускай у тебя мой дипломат полежит?
─ Зачем? ─ тупо осведомилась я.
Спросонья я соображала плохо и потому была немногословна.
─ У тебя вон своя квартира напротив и дверь нечета моей, с пятью импортными замками.
Светка ещё раз тягуче вздохнула, помаялась и пробормотала:
─ Боюсь, сопрут. Ты же знаешь, что за народ у меня ошивается.
Соседкину публику я знала понаслышке, но и этого хватило, чтобы навсегда отбить охоту знакомиться с ней.
В десятом классе Светка начала встречаться с Тимуром. Парень был значительно старше её, всегда при деньгах, разъезжал на потрепанной иномарке и занимался каким-то «бизнесом». Светкина мать, тетя Поля, закатывая дочери скандалы по поводу её ухажера, иначе как «бандюком» его не называла. Мамины вопли по этому поводу, как, впрочем, и по любому другому, на дочь впечатления не производили. Она продолжала хороводиться с парнем, а после школы и вовсе переехала к нему жить. В институт, как мы все, поступать не стала, занялась «бизнесом» вместе с Тимуром и надолго исчезла из моей жизни.
Тетя Поля, и раньше не числившаяся в праведницах, оставшись одна в огромной квартире, пустилась во все тяжкие. Затяжные гулянки, прерываемые громкими драками, сильно оживляли жизнь нашего подъезда. Светка появлялась в родном доме редко. Прекрасно одетая, холеная, она брезгливо оглядывала разоренную квартиру, совала матери деньги и пыталась побыстрее скрыться. Такое явное пренебрежение к родительскому крову не могло не вызвать у измотанной ежедневными пьянками женщины праведного гнева и Светкино посещение родных стен обычно заканчивалось громогласным скандалом с хлопаньем дверей и обещанием больше не приходить.
Я уже закончила факультет романо-германской филологии и начала работать референтом в технической библиотеке, когда произошло водворение блудной дочери домой. Путем долгих и тягостных переговоров был достигнут консенсус и тетя Поля, прихватив всю мебель и значительную сумму денег, перебралась в маленькую однокомнатную квартирку на Городищенской улице. Мебель Светке была не нужна, а деньги компенсировали тете Поле моральный ущерб от ухудшения жилищных условий, так что все устроилось к взаимному удовольствию.
После этого эпохального переезда, наша школьная дружба не возобновилась, слишком далеко развела нас жизнь за эти годы, но живя на одной площадке, мы не могли не сталкиваться. И так уж повелось, что время от времени Светка забегала ко мне то хлеба занять, то чаю попить. Во время наших посиделок она без устали болтала о тряпках, модной косметике, поездках за границу и, главное, о том, какие все мужики сволочи. О серьезных делах она предпочитала не говорить, а меня, пару раз столкнувшуюся у лифта с крепкими ребятами в кожанках и отсутствием интеллекта на лице, её сдержанность только радовала.
С Тимуром Светка рассталась давно, и теперь ухажеры мелькали с завидной резвостью. Пети, Сереги, Ленчики сменяли один другого, не задерживаясь надолго в бурной Светкиной жизни. Правда, последние полгода круговорот поклонников затих, и все чаще стало звучать имя Михаила Петровича. Уже сам факт того, что она кого-то называет по отчеству, не вкладывая в свои слова ни пренебрежения, ни насмешки, наводил на определенные мысли. Даже Лариска, моя задушевная подруга со школьных времен, питавшая стойкую неприязнь к Светке, смягчилась и заявила, что, кажется, Михаил Петрович мужик стоящий и из моей соседки ещё может выйти что-то путное. Почему она сделала такой вывод, для меня осталось загадкой, но за соседку я была рада.
