На глазах у литератора Мечислава Булгарина убивают бывшего однокурсника Шергина, а вскоре Булгарина и его друга, детектива Таврова, нанимает неизвестный клиент для расследования гибели ученых-исследователей, занимавшихся поисками легендарного копья Дракулы. Старинное копье принадлежало Владу Дракуле и даровало его владельцу победу над врагами. Приступив к делу, Тавров выясняет следующее: один из погибших ученых недавно был в Москве, где встречался с неким диггером Шерханом, который якобы нашел копье вместе с другим старинным оружием в подземельях Москвы. Причем оказалось, что Шерхан и убитый однокурсник Мечислава – Шергин – одно лицо!..
Сережку Шергина я не видел лет пять. Если быть точным, то около четырех: последний раз мы с ним виделись на юбилее выпуска нашего институтского курса. Мы обменялись телефонами и благополучно забыли друг о друге. И вдруг на прошлой неделе Шергин сам позвонил мне.
– Привет! Нормально добрался? – бодро поинтересовался он, как будто мы только вчера расстались. Я не узнал бы его по голосу, но тогда, четыре года назад, я внес его телефон в список контактов, обозначив его как «Шерг». Сейчас, взглянув на высветившееся на экране мобильника слово «Шерг», я сразу понял, кто это.
– Привет, Серег! – ответил я как можно бодрее. – Нормально добрался.
Хотя, честно говоря, я смутно помнил, как и куда я добрался после того юбилея: время стирает подробности. Впрочем, если я не помню, как добрался домой после юбилея четыре года назад, то это означает лишь то, что я добрался без приключений. К тому же совершенно очевидно, что Серега спустя четыре года звонит вовсе не для того, чтобы это узнать. Поэтому я не стал акцентироваться на данной теме и продолжил разговор банальным вопросом:
– Как сам?
– Лучше всех! – заверил Шергин. – Я на днях с женой развелся, так что сейчас мне лучше всех вас, жалких женатиков!
Хм! Спорный тезис. Но в голосе Шергина звучало столько неподдельного ликования, что я воздержался от возражений.
– То есть тебя можно поздравить? – поинтересовался я.
– Что значит «можно»?! Нужно! Хочу тебя пригласить в ресторан это дело отметить! – сообщил Шергин. – Правда, времена тяжелые, но выпивка вся за мой счет. А уж закусь – на твое усмотрение! Ну, как?
– Да вроде как-то странно, так вот публично отмечать развод, – несколько растерявшись от неожиданного предложения, заметил я.
– Почему странно? – возразил Шергин. – Как раз странно отмечать бракосочетание. Нормальный человек должен отмечать не арест, а освобождение из тюрьмы!
И он, довольный, заржал своей шутке. Хотя шутка была не его, а заимствованная из какого-то фильма. Точно из фильма, только не помню, из какого. Впрочем, неважно. Разумеется, я рад был разделить радость однокашника и охотно согласился. Тем более что выпивка на халяву не может не радовать сама по себе любого, кто употребляет напитки крепче кефира.
Знай я в тот момент, чем закончится наша встреча, я без колебаний отказался бы под любым предлогом.
Шергин назначил встречу в «Елках-палках» на Серпуховской. Мне было очень удобно: прямая линия от Алтуфьево, ресторан непосредственно возле выхода из метро. Из закусок можно сразу взять «телегу» и целый вечер неограниченно «закусывать» всего лишь за триста пятьдесят пять рублей. Замечательно!
Я приехал точно в назначенное время, поскольку прямая ветка метро сводит вероятность разного рода транспортных задержек к минимуму. Войдя в ресторан, я сразу увидел Серегу: он сидел за столиком на троих возле окна и прямо напротив туалета. Очень удобно! Серега тоже увидел меня, привстал и помахал мне рукой. Я сделал шаг в его сторону, и тут огромное оконное стекло рядом с Серегой с треском раскололось. Я вначале даже не понял, в чем дело. И только когда раздалась вторая автоматная очередь, а Сережка Шергин вместе со стулом повалился на пол, до меня дошла кошмарная суть происходящего.
Шергин еще не коснулся пола, как все кругом принялись орать и визжать. Кто-то упал, кто-то пытался бежать, многие лезли под столы. Большой зал был отделен от входа и закутка перед туалетом барной стойкой, и те, кто увидел, что произошло, кинулись туда. Человека три-четыре, которые были поближе к дверям, попытались прорваться сквозь двери наружу. В своей жажде безопасности они буквально снесли меня в сторону. Я упал на четвереньки метрах в пяти-шести от лежащего на полу Шергина. Он еще шевелился, изо рта текла кровь. В этот момент стрелявший вошел внутрь прямо через оконный проем. Одет он был в черные брюки, черную кожаную куртку, на голове черная вязаная маска с прорезями для рта и глаз. В руках стрелок держал автомат «АКМС» – то есть обычный автомат Калашникова, но со складным прикладом. Я боялся встретиться с ним глазами, но стрелок даже не посмотрел в мою сторону. Он выстрелил в голову Шергина короткой очередью. Пули разбили Шергину череп, взметнув осколки костей, брызги мозга и крови. Я впал в какое-то жуткое оцепенение: стоял на четвереньках, словно изваяние испуганной антилопы, и смотрел на все это.
Стрелок поднял с пола лежавший рядом с телом Шергина черный планшет из кожзаменителя и вышел обратно на улицу через оконный проем. Я успел заметить, что он направился не к входу в метро, а в сторону Зацепы. Он не бежал, а спокойно шел, в по-прежнему надвинутой на лицо черной балаклавке, с планшетом в одной руке и автоматом в другой.
