Он – сказочник… И дались ему эти золотые искорки в ореховых глазах. Но ведь рассказывает, значит, есть в этом смысл. Что же натворил кот Туман? Ларна нахмурился и продолжил историю, радуясь тому, что она и довольно проста, и не особенно длинна.
Туман подкрался к галере капитана Эгры на мягких лапах. Сказал «мр-р», и море сделалось белым и ровным, как молоко в плошке. Небо стало таким же – ни солнца в нем, ни ночных звезд. Одни молочные облака да сливочные прожилки. Когда Эгра потерял курс и уже не знал совсем, куда плыть, кот сказал «р-мяуу!», и выпустил когти скал под самое брюхо галеры. Как спастись? Как, если нет верного курса и не знаешь, где земля и даже где надежные глубины?
Пропал бы Эгра, пожалуй. Только он дружил с солнечным мышонком, который всегда прыгает по гребням волн где-то рядом и охотно играет с галерой в догонялки.
Увидел мышонок попавшего в беду капитана, да и явился, показал себя у самого носа кота. Тот забыл о галере и бросился в погоню. Ведь всякому коту мышь важнее, чем хозяйские причуды. Будь та хозяйка хоть десять раз самой сильной и сердитой бурей… Туман погнался за мышонком и уползал он всё дальше, пока не сгинул весь. Стали видны скалы, затем и небо посветлело. Наконец, блеснуло солнце. Капитан сразу выбрал верный курс.
– Так Эгра добрался до избушки зимы и пил у неё белую таггу, – бодро закончил историю Ларна и перевел дух. – Тинка, я так устал, как будто снова дрался с Вузи. Тебе хоть немного полегчало?
– Ты стал не хуже Кима сказки плести, – похвалила Тингали.
– Лучше! – возмутился Малёк.
– Славная история. Полезная, да, – сообщил Хол.
Ларна с удивлением отметил: выр-вышивальщик во всю орудует золотой иголкой, работает прямо в воздухе, по незримой канве. Мышонка шьёт! Получается он совсем сказочным: с плавниками, панцирными усами и рыбьим хвостиком…
– Я нырнул к самой границе жёлтой мути, ядовитой, да. – Сказал Хол, делая последний стежок. – Я видел и стражи тоже: тонкий тут слой яда. Совсем слабый. Можно его пройти насквозь. Наверное, мир уже меняется, кипуны затихают и течения разбивают ядовитую муть, разгоняют. Я послушал про капитана и солнечного мышонка. Подумал: надо дать знать Шрому. Мы его ждём, дорога уже есть. Он не отравится. Он сильный и плавает быстро.
– Так ему ещё без малого полгода в гротах спать и линять, – удивился Ларна.
– Нет. Мы линяем быстро, особенно при смене возраста, – покачал усами Хол. – Конечно, панцирь ещё не обрёл полной толщины, да. Но уже крепкий, достаточно для суши, да. Все ждут Шрома в сезон сомга по иной причине, капитан. Но всплыть он может и теперь, если уже проснулся. Нам без него плохо. Ему ещё хуже там, без нас. Он переживает за нас. Тингали, помоги мне отправить мышонка к Шрому. Он увидит солнечный свет и порадуется. Поспешит вверх подняться, да.
Вышивальщица бережно сложила пуховый платок – уже не холодно, отпустил ее озноб. Значит, сказка удалась и помогла наполнить душу. Тингали подошла к шитью. Вдвоем с Холом долго бормотала малопонятное о стежках и отделке.
Наконец, с двух сторон Хол и Тингали похвалили узор, толкнули кончиками пальцев его, как висящее в воздухе невесомое марево. Сотканный из света рисунок поплыл, отдаляясь, наклоняясь, словно невидимая ткань колыхалась под ветром… Наконец, узор лег на воду – словно мышонок плывёт, усы видны и мордочка… Малёк покоился на вышивальщиков – закончили ли работу? Сел на корме, взял барабан и обозначил небыстрый, неутомительный ритм гребли. Вёсла легли на воду. Галера пошла к закату, оставляя за кормой золотой узор на воде – знак для Шрома и сбывшуюся сказку Эгры…
Выпарывание канвы нарушило планы Ларны прибыть в порт ар-Карса за неделю до конца преля. Однако капитан не расстроился.
Север не любит спешки, весна лишь пробует силы, не стоит торопить события и бежать впереди тепла. К тому же сделано важное дело: Шром уже теперь может подняться из глубин. Такое событие заслуживает внимания, решил Ларна – и объявил праздник. Галера всю ночь шла под парусом, малым ходом. Выры наловили рыбы, и капитан её торжественно, при всей команде, начал резать по полному чину Гра, сопровождая каждое кушанье пояснениями. Весь день люди и выры наперебой хвалили готовку. Хором жалели, что рыбы ма, или счастливой монеты, добыть не удалось. Здесь глубины велики, нельзя нырять в жёлтый ядовитый слой и рисковать здоровьем ради простой прихоти. И без того на тарелках разложены красивым узором десять видов рыбы.
Разговоров о празднике хватило до самого порта ар-Карса, который обозначился впереди рисунком невысокого берега, украшенного вратами скал, темными против солнца.
