Миша Комов, который не ожидал, что дело примет такой оборот, прикусил язык. Но Кира Андреевна его не спросила. Эту задачку ребята хором решили. Тогда она предложила нам еще две задачи: за сколько суток долетят до Марса и Венеры космические корабли, если скорость такая-то, а расстояние такое-то. И эти задачки быстро решили.
Я с нетерпением ждал, когда Кира Андреевна повернется к доске, но будущие полеты в космос захватили и ее.
— Понимаете теперь, как важно знать математику? — говорила она. — Без математики невозможно научиться управлять таким сложным кораблем, как космический.
— На ракете полно всяких приборов, — сказал Миша. — Они все сами вычисляют. И потом, есть эти машины… электронные. Нажал кнопку — и любая задача решена в одну секунду.
— Нам бы на контрольную такую машину… — со вздохом произнес Игорь Воронин.
— Автоматическую ложку не хочешь? — сказал Щука. — Рот только раскрывай, а манную кашу она сама будет класть.
— Я манную кашу не люблю, — ответил Игорь.
— Он любит пареную репу, — зубоскалил Щука.
Наконец Кира Андреевна взяла мел и повернулась к доске.
— Кто дежурный?
Я встал.
Дальше все было, как я и предполагал.
Кира Андреевна спросила, что это за безобразие и почему я так плохо дежурю. Придется продлить это удовольствие…
Я молчал.
Второй раз ябедой мне не хотелось прослыть, хотя так и подмывало назвать истинного виновника.
Но тут произошло то, чего я, признаться, не ожидал. Ребята зашумели и сказали, что видели, как я сразу после урока мыл доску.
— Мыл? — спросила Кира Андреевна.
Я кивнул.
— Кто же разрисовал?
— Это я упражнялся, — сказал Щука после продолжительной паузы.
— Возьми тряпку и вытри!
— А дежурный на что? — насупился Щука.
Пришлось ему под общий смех стирать свои дурацкие квадраты и треугольники.
Настроение мое приподнялось.
Не прошел у Щуки этот номер.
Я сидел и думал: кто из наших ребят достоин полететь в космос?
Миша Комов не полетит. Он с математикой не в ладах. Обрадовался, приборы за него будут считать…
Щука, хотя и силен в математике, тоже никуда не полетит. Таких, как Щука, и на порог космоса нельзя пускать.
Игорь Воронин не полетит, потому что слаб здоровьем. Расчихается на всю Вселенную!
В космос полечу я. Ну и еще Олег Кривошеев. Правда, скучно с ним будет в полете. До самой Венеры слова не скажет.
И опять я один возвращаюсь из школы. Все по двое, по трое, а то и по пятеро. Идут, толкуют о чем-то, хохочут. А я один. Можно было с Олегом идти, но к нему примазался Миша Комов. А с Комовым нам не по пути.
Я шел и думал о том, что вот прыгнул через коня. Месяц пытался и не мог, а тут с трех попыток удалось. Это потому, что Нина Шарова смотрела на меня. А не смотрела бы — я ни за что не перепрыгнул бы.
Сегодня мне повезло: я во второй раз отличился в глазах Нины.
Я встретил ее напротив дома моего дядюшки. Она прижалась спиной к изгороди и выставила вперед свой желтый портфель. А в пяти шагах от нее стоял Картуз! Я ахнул: как пес попал на улицу? Его никогда с цепи не спускали. Картуз, нагнув лохматую голову, пристально смотрел на девочку, словно решая, с какой стороны лучше наброситься на нее. Дверь в дом закрыта, никого не видать. Калитка приотворена. Неужели кобель сорвался с цепи?
Нина стояла бледная, губы закушены. Я думал, она плачет. Но она еще не плакала. Значит, Картуз не укусил. Я подошел поближе и остановился. Я сам боялся собаки.
Когда я приходил к дяде, Картуз не обращал на меня внимания, а тут, на улице, мог цапнуть. Но когда пес сделал шаг к Нине, я забыл про страх и схватил собаку за ошейник.
— На место, Картуз! — закричал я. — На место!
Пес повернул голову и посмотрел мне в глаза. Я отпустил ошейник. Глаза у собаки маленькие, злые. Закопались в шерсти. А вдруг на меня бросится? Желтые глаза мигнули, короткий толстый хвост шевельнулся. Не тронет…
Так молча мы все стояли минут пять: Нина — у забора, спрятавшись за портфель, я и Картуз — на дороге. Хлопнула дверь, заскрипели ступеньки. К нам ковыляла тетя Матрена. На ней лица не было.
— Не покусал? — спросила.
— Я ему покусаю, — негромко, чтобы не обидеть Картуза, сказал я и взглянул на Нину. Тетя Матрена схватила Картуза за ошейник и увела во двор. Здорово напугал Нину Картуз. Да и мне стало не по себе, когда он уставился в глаза. Дядин пес кого угодно может напугать.
— Выскочил из калитки — и сразу ко мне… — сказала Нина. — Если бы не ты…
— Я бы его в бараний рог скрутил, — не совсем умно похвастался я.
Она стояла на тропинке и чертила красной туфелькой плюсы и минусы. Тоненькая такая, длинная.
Разговор не клеился. Я не умел с девчонками складно разговаривать. В школе в основном спрашивал у нее про время. А что бы я делал, если бы у нее часов не было?
Я посмотрел на ее часы и спросил:
— Не врут?
— Кто? — удивилась она. Действительно, почему она должна все время помнить про свои часы?
Мы помолчали. Она чертила плюсы и минусы.
— Ты сегодня будешь уроки учить? — спросил я.
— Уроки? — снова удивилась она. — Буду.
— И я буду учить, — сказал. — Каждый день учу.
Она улыбнулась.
— А еще что ты делаешь?
