— Невесты у меня нету. Да и кто за меня пойдет? Я ведь нищ, что последняя голытьба. Отец мой был сильно должен одному ростовщику, а платить ему было нечем. Вот он и согласился меня отдать в услужение за долги. Мне повезло, что я попал сюда, к Забену, а то пришлось бы мне худо. Только пока я не расплачусь за отца — дороги мне никуда нет. А расплачусь я нескоро — я тут третий год и даже десятой доли еще не отдал. Когда стану свободным человеком, то будет уже поздно о жене да семье думать. А пока — чего б и не вкусить всех радостей, что могу я купить?
Уульме вытаращил глаза — как такое возможно, чтобы отец послал сына платить его долги? В Северном Оннаре, среди достойных людей было это делом невиданным и неслыханным.
— Мы пришли, — гаркнул подмастерье, останавливаясь у большого деревянного дома, увитого плющом.
Уульме оглядел дом. Обычный постоялый двор, каких много. Разве что вывеска отличалась от других — на ней была изображена принцесса в красивых одеждах, сидящая на белоснежной лошади.
— Заходишь али передумал?
— Захожу.
Вместе они вошли. Спутника Уульме все уже знали — хозяин, сидевший за столом с посетителями, приветственно поднял руку. Две служанки улыбнулись и присели в поклоне, а здоровенный детина в углу, бывший за охранника, лениво подмигнул.
— Поднимайтесь наверх, — ухмыльнулся хозяин. — Все красавицы там, ждут-поджидают гостей.
Подмастерье похлопал Уульме по плечу и с хитрой улыбкой стал подниматься по лестнице. Уульме последовал за ним.
— Тебе туда. А я тут останусь.
Уульме не стал спорить и постучал в дверь, на которую ему указали.
— Входи, — раздался за дверью сладкий и игривый голос и юноша толкнул дверь.
На кровати сидела девушка в синем шелковом платье, темноглазая и темноволосая, с белыми зубами и пухлыми красными щеками. Увидев посетителя, он встала и, оправив на себе юбки, подошла к Уульме.
— Я тебя раньше не видела.
Говорила она на чистом оннарском, что выдавало в ней такую же северянку, как и Уульме.
— Я здесь первый раз, — ответил юноша.
— Красивый, — одобрила девушка, накручивая прядь его волос на палец. — Статный, высокий, молодой. Ко мне редко такие приходят. Зачем ты здесь?
На это Уульме не знал, что ответить. Вместо слов, он вытащил из кармана и протянул оннарской красавице деньги.
— Это все мне? — спросила она.
— А разве здесь больше? — искренне подивился Уульме.
Девушка залилась смехом — деланно веселым, неискренним.
— Больше.
— Оставь себе, — буркнул Уульме. Он и представить не мог, как стал бы торговаться здесь за гроши или, еще хуже, потребовал их обратно. Внезапно ему стало дурно. Как он мог позволить затащить себя в такое место? Как мог по своей воле пойти сюда?
— Я не нравлюсь тебе? — спросила хозяйка, увидев смятение на лице гостя.
— Нравишься. Как твое имя?
— Лусма, — ответила та, улыбнувшись.
— Как ты сказала?
— Лусма. Так назвал меня отец в честь брата, что погиб в лесу.
— Откуда ты?
— Из Северного Оннара, из Низинного Края, из Герибара.
— Как ты здесь оказалась?
Лусма присела на кровать и потянула Уульме к себе.
— Ты пришел говорить или делать?
— Как ты оказалась здесь? — требовательно спросил Уульме. Теперь, приглядевшись получше, он увидел, что Лусма была гораздо старше его. Ей могло быть и двадцать лет, и двадцать пять.
— Отец умер, — просто ответила девушка. — А за ним и мать в могилу сошла. Меня с младшими тетка в Стрелавицу забрала, она там прачкой работала… Мне тогда пятнадцать исполнилось, уже невестой была… Да только женой не стала. Доверилась я одному южанину, ох, и сладко же он пел, а только когда в Опелейх приехали, стала ему не нужна. Назад возвращаться стыдно было — как же, такой павой от своих уезжала! Решила остаться. Тетка думает, что я тут большой госпожой живу, ни в чем нужды не ведаю — деньги-то я ей исправно высылаю. Только вот в гости их не зову, да и сама к ним не езжу…
Лусма закончила свой рассказ, и в ее глазах Уульме увидел слезы.
— Я хочу, чтобы ты ушла отсюда! — вскричал Уульме. — Я буду приносить тебе все деньги, которые заработаю в мастерской! Я приказываю тебе вернуться домой!
— Ты добрый господин, — усмехнулась она и погладила его по волосам. — Но еще слишком молодой.
Уульме больше не смог этого выносить — оттолкнув Лусму от себя, он выбежал вон из комнаты, в три прыжка спустился с лестницы и выскочил во двор, даже не кивнув хозяину на прощание. Прибежав в мастерскую, он умылся, упал на свою перину и как-то болезненно быстро уснул.
А наутро его разбудил Забен, грубо сдернув с него одеяло.
— Где ты был?
Уульме с трудом продрал глаза.
— Мы ходили гулять в город, — сказал он, садясь на постели.
— Куда? Твой друг не вернулся утром!
Юноша хотел было сказать, что он не знает, почему так произошло, но тут еще один подмастерье позвал Забена:
— К вам там пришли, — заикаясь, сказал он. — Просят хозяина.
Забен, кряхтя и ругаясь, поплелся обратно в дом, а Уульме быстро оделся и вместе со всеми вышел во двор. Ждать, однако, пришлось долго — Забен вернулся только к обеду, в руках неся дешевые бусы, которые принадлежали пропавшему подмастерью.
