Тут Фулата, все время находившаяся в страхе и волнении, сказала, что ей дурно и что она не может идти дальше, а лучше подождет нас здесь. А потому мы усадили ее на неоконченную стену, поставили около нее корзинку с провизией и оставили ее одну, чтобы дать ей время оправиться.
Пройдя еще шагов пятнадцать, мы вдруг очутились перед деревянной, тщательно раскрашенной дверью. Она была открыта настежь. Тот, кто был здесь в последний раз, или не успел, или забыл ее затворить.
На пороге лежал мешок из козлиной шкуры, наполненный какими-то камешками.
– Что, белые люди, правду ли я сказала? – затараторила Гагула, когда свет нашей лампы упал на этот мешок. – Я вам говорила, что приходивший сюда белый человек торопился поскорее убежать и уронил мешок с камнями. Вот он!
Гуд наклонился и поднял его. Он был очень тяжел, и в нем что-то гремело.
– Да он, кажется, полон бриллиантами, – проговорил Гуд испуганным шепотом. Да и неудивительно: хоть кому станет страшно при виде целого козьего меха, наполненного алмазами.
– Да идите же дальше, – нетерпеливо сказал сэр Генри. – Ну-ка, сударыня, позвольте мне лампу. – И с этими словами он взял лампу, перешагнул через порог и поднял ее высоко над головой.
Мы поспешили вслед за ним, совершенно забыв о мешке с алмазами, и наконец очутились в Соломоновой сокровищнице…
В первую минуту мы только и могли рассмотреть при слабом свете нашей лампы, что то была небольшая комната, высеченная в цельном утесе; она занимала не больше десяти квадратных футов. Вслед за тем нам бросилась в глаза великолепная коллекция слоновьих бивней, сложенных огромной грудой, которая поднималась до самого потолка. Сколько их тут было – этого невозможно было сосчитать, потому что мы не знали, где кончалась эта груда; налицо уже были острия четырехсот или пятисот самых лучших бивней. Тут лежало столько слоновой кости, что было чем обогатить человека на всю жизнь. Я подумал, что, может быть, именно отсюда был взят материал для великого трона Соломонова, который был сделан из слоновой кости и которому не было равного ни в одном царстве.
На том конце комнаты стоял целый ряд деревянных ящиков, напоминавших зарядные ящики для пушек, только они были немного побольше и выкрашены красной краской.
– Алмазы, наверно, здесь! – закричал я. – Давайте сюда лампу.
Сэр Генри взял лампу и поднес ее к верхнему ящику, у которого крышка успела сгнить, несмотря на сухость воздуха. В одном месте эта крышка была вдавлена и проломлена, быть может, самим Сильвестрой… Я просунул руку в образовавшуюся таким образом дыру и вытащил целую горсть – не бриллиантов, но золотых монет такой странной формы, какой никто из нас никогда и не видывал; на них были надписи, похожие на еврейские.
– Ну, – сказал я, положив их на прежнее место, – по всему видно, что мы не уйдем отсюда с пустыми руками. В каждом ящике, должно быть, тысячи по две таких монет, а ящиков тут восемнадцать. Этими деньгами, вероятно, платили рабочим и купцам.
– Что же, – заметил Гуд, – это, верно, и есть настоящий клад; я не вижу никаких бриллиантов. Вот разве старый португалец ссыпал их все в мешок?
– Если вы хотите найти камни, ищите там, где всего темнее, – сказала Гагула, догадавшаяся по выражению наших лиц о смысле нашего разговора. – Там вы увидите углубление, а в нем стоят три каменных ящика, один открытый и два запечатанных.
Прежде чем перевести ее слова сэру Генри, все еще державшему лампу, я не мог удержаться, чтобы не спросить ее, каким образом могла она знать все эти подробности, если никто сюда не входил с тех пор, как здесь был белый человек несколько веков тому назад.
– О мудрый Макумацан! – насмешливо отвечала она. – Хоть ты и живешь в царстве звезд, а сам того не знаешь, что у некоторых людей глаза видят даже сквозь каменные горы!
– Ищите вон в том углу, Куртис, – сказал я, указывая место, назначенное Гагулой.
– Каково! Да здесь настоящая ниша, – сказал он. – О! смотрите сюда!
Мы поспешили к тому месту, где он стоял в маленьком закоулке вроде ниши или оконной амбразуры. Здесь у стены стояли три каменных ящика величиной около двух футов каждый. Два из них были закрыты каменными крышками, а третья крышка была прислонена к ящику, который оставался открытым.
– Смотрите! – повторил он глухим голосом, поднося лампу к открытому ящику.
Мы заглянули внутрь, но с минуту ничего не могли хорошенько рассмотреть – так ослепило нас какое-то серебристое сияние. Когда наши глаза немного привыкли к этому сверкающему блеску, мы увидели, что ящик был на целую треть полон негранеными бриллиантами, по большей части довольно крупными. Я нагнулся и взял несколько штук в горсть. Да, сомнения не оставалось: я ощутил особенное, скользкое прикосновение, присущее одним бриллиантам…
Я насилу перевел дух, когда положил их обратно в ящик.
– Мы теперь самые богатые люди во всем свете! – сказал я.
– Да! мы просто наводним рынок алмазами! – подхватил Гуд.
– Только надо их прежде туда доставить, – заметил сэр Генри.
