Энни — воплощение свободы и неуемной энергии. Ее мир прекрасен, а мысли — чисты и наивны. Она верит в сказки, что оживают зимними ночами под переливами северного сияния, и умеет жить здесь и сейчас.Он — расчетливый тиран, готовый идти по головам, чтобы добиться своей цели. Его мир давно разрушен и полон боли и страданий. Выжженная земля под ногами не оставляет места для любви и надежды.Два мира. Две стихии. И только одна короткая встреча, способная изменить всё. Ничего не будет, как прежде! Но сможет ли он отпустить ее, зная, что она всего лишь копия?
— Веришь ли ты в судьбу, Саид?
Старая ведьма в обветшалом отрепье, помешивая костлявой рукой свое вонючее варево, с жутким, пробирающим до костей прищуром смотрела на молодого мужчину. Она прекрасно знала, что пришел к ней Саид не просто так, а еще, что не поверит ни одному ее слову. Все равно сделает по-своему и тем самым обрушит на страну четверть века бед и несчастий.
— Ты же знаешь, зачем я пришел, Зухария. Говори прямо: поможешь или нет? — пропустив вопрос старухи, грозно спросил тот.
— Саид, отступись от поисков! Пока не поздно! Ничего кроме смерти не найдешь!
В третий раз за последние полгода приходил младший сын правителя к провидице и каждый раз возвращался ни с чем. Угрожать или запугивать ведьму было делом бесполезным и даже опасным. И пусть Саид не верил в проклятья, заговоры и прочую колдовскую чушь, но больше обратиться ему было не к кому.
За это время он потерял всякую надежду еще хотя бы раз увидеть свою жену.
— Гордая птица умрет в неволе, но петь не будет, Саид. Отпусти ее, — ведьма на мгновение отвлеклась от своего зелья и приложила отощалую морщинистую ладонь к сердцу. — Отсюда отпусти.
Если бы он только мог...
— Я верю в судьбу, Зухария, — уверенно ответил Саид, даже не дрогнув от пронизывающего взгляда старухи. — Джоанна и есть моя судьба.
— О, шайтан, она — твоя погибель! Не найдешь ты ее живой, но принесешь на наши земли слишком много горя.
Вот только молодой и горячий сын эмира остался равнодушным к словам старухи. Непомерно сильна была его любовь к Джоанне — юной рыжеволосой красавице с глазами пантеры. Три долгих года он удерживал молодую европейку возле себя, не позволяя вернуться домой. Три года он прятал Джоанну ото всех и воевал с собственным отцом за право взять ее — девушку чужой культуры и с нечистой кровью — в законные жены. Три года Саид уговорами и угрозами, лаской и насилием добивался любви строптивой журналистки, на свою беду посетившей Дезирию. Он отказался от всего: от права престола, от уважения своего народа, от истинных ценностей и вековых устоев. Однако Джоанна так никогда и не смогла ответить ему взаимностью. Плененная, но непокоренная она умудрилась исчезнуть из жизни Саида, унося под сердцем его дитя.
— Где мне ее искать? — взревел Саид. И казалось от силы его голоса содрогнулись гнилые стены жилища старухи.
— Где бы ты не искал — не найдешь! Не суждено тебе, Саид, увидеть ее живой, не суждено! А дом свой покинешь — все потеряешь! Не совершай ошибок, мальчик мой!
— Пусть неживой, Зухария, но я не отступлюсь. Не от нее, не от своего сына!
— Нет у тебя сына, Саид, — зашипела старуха, — не было и не будет никогда! Не изменишь ты своей судьбы.
Зухария долго еще причитала и что-то нашептывала, только Саид уже ничего не слышал: живая или мертвая, с ребенком или без него — неважно. Он знал, что не обретет покоя пока не найдет ее. И старая ведьма это знала. Слишком многое она видела наперед.
— Стоит она на высокой скале, Саид, — закрыв и без того узкие и почти слепые глаза, прошептала старуха. — Ее тело ласкают одичалые ледяные ветра, а в лицо бьет холодный дождь. Она там, где на целый фарсах² вокруг нет ни души. Ты не сможешь удержать ее Саид. Между твоим пленом и губительным шагом в пропасть она выберет второе. Не разрушай того, что не строил. Забудь ее!
¹ — Дезирия — островное государство в Юго-Западной Азии в Индийском океане в непосредственной близости с Аравийским полуостровом. Является результатом воображения автора во избежание совпадений с реальными событиями, местами и людьми.
² — Персидская мера длины, равная расстоянию, которое конь проходит за один час. По разным источникам от 3 до 7 км.
На краю серого скалистого обрыва, открывающего неземной вид на безбрежную синь океана, стояла девчонка. Широко раскинув руки, она смотрела на громадные волны, разбивающиеся на миллиарды мелких брызг где-то там, под ногами. Могучий и неуправляемый ветер разбрасывал пряди ее рыжих непослушных волос в разные стороны. А потом, будто бы играючи, подталкивал свою жертву все ближе и ближе, к самой бездне. Но Энн не боялась. Совсем юная и отважная она еще не знала, что такое страх. Зато представляла себя птицей, которая вот-вот взлетит и с высоты окинет привычным взглядом эти дикие земли, усыпанные гейзерами и водопадами, вулканами и ущельями, фьордами и ледниками. Это был ее мир, ее жизнь и ее свобода!
— Энн, папа будет ругаться, — послышался позади голос брата. — Отойди!
Петер и сам понимал, что его голос, такой еще не по-мужски тонкий и недостаточно сильный, терялся в шумной песне ветра, но не позвать Энн он просто не мог. Это ему, Хинрику или Оскару подобное поведение отец спустил бы с рук, но только не Энн.
