Хрупкий блондин лет сорока, невысокого роста, очкарик, совершенно неприметный на вид. Он казался крайне робким, однако был невероятно энергичным и поражал коллег смелостью, когда обстоятельства вынуждали проявлять ее.
Что с ним стало?
Если он продолжал работать «под крышей» посольства, Коплан без колебаний снова взял бы его себе в помощники: Жиль Кордо знал об уничтоженной три года назад сети Гарриссона больше, чем сам Коплан. Он начинал расследование вместе с одним канадским инспектором — также погибшим, — он был в курсе обстоятельств смерти Стрепера, то есть он узнал о деле раньше, чем Старик. Так что Кордо был бы очень ценным помощником в распутывании этого клубка.
Из Монреаля Коплан сразу вылетел в Оттаву и прибыл туда в четыре часа пополудни. Взяв такси, он приехал в посольство незадолго до закрытия бюро.
Заранее предупрежденный, один из секретарей посольства немедленно принял его. Это был мужчина лет тридцати, с приветливым открытым лицом. Сердечно пожимая руку соотечественнику, он представился:
— Луи Нолен… Хорошо долетели?
— Прекрасно, хотя эти часовые пояса создают странное впечатление, что время остановилось: я прибыл в тот же час, когда вылетел из Парижа.
Нолен засмеялся.
— На «Конкорде» вы долетели бы еще до того, как вылетели. Снимайте пальто. Скотч, канадский рай или бурбон?
— Рай с содовой: фифти-фифти. Полагаю, вы получили шифровку из Парижа относительно истинной цели моего приезда?
— Да, разумеется. Я в курсе, — заявил Нолен, расставляя на столе стаканы и бутылку «Уильям Лоусон'с». — Значит, этот Дюпюи ваш коллега?
Коплан и бровью не повел. Он понял, что даже для людей из посольства Старик сохранил внешние приличия: исчезнувший считался не противником, а потерявшимся агентом. Он поддержал игру.
— Да… Ваш энергичный протест в МИД удивил нас, потому что сообщил нам о пребывании Дюпюи в Канаде и его исчезновении. Мы уже некоторое время не получали от него известий и считали, что он в США.
Нолен протянул собеседнику стакан, до середины наполненный янтарным напитком. Слегка нахмурившись, Нолен произнес:
— В таком случае я плохо понимаю, почему ваше начальство требует подать официальное заявление в полицию. Обычно в таких случаях действуют более… конфиденциально.
— Конечно, — согласился Коплан, — но на этот раз мы столкнулись с очень специфической проблемой. Прежде всего потому, что не знаем, зачем Дюпюи приехал в Канаду, затем потому, что величина территории страны представляет дополнительные сложности в розысках. Сотрудничество с полицией нам необходимо, поскольку она может найти Дюпюи живым или мертвым где угодно: хоть в Ванкувере, хоть в Новой Шотландии.
Нолен отпил глоток виски и кивнул головой.
— Верно, — сказал он. — Если у вас нет никакого следа, придется идти другим путем. Вы действительно опасаетесь, что с ним случилось несчастье?
— Да, — ответил Коплан с совершенно искренней интонацией. — Я этого очень боюсь… и дорого бы заплатил, чтобы узнать, что он все еще жив. У меня перед ним есть своего рода неоплаченный долг…
— А… — понимающе протянул Нолен. — Моя помощь вам обеспечена, но, по всей вероятности, вы ждете от меня немногого?
— Я хотел поговорить с вами, чтобы войти в обстановку. Может быть, мы могли бы это сделать за ужином?
— Великолепная идея, — одобрил Нолен. — Хотите, я свожу вас в «Турень»? Это лучший ресторан в столице. Единственный, где есть настоящая французская кухня.
— Хорошо. Скажите… Жиль Кордо все еще состоит в штате посольства?
Нолен, взявший бутылку «Уильям Лоусон'с», чтобы налить по второму стаканчику, замер.
— Кордо? — переспросил он, нахмурив брови. — Так вы не знаете, что он умер?
Лицо Коплана застыло.
— Умер? Когда?
— Ну… Подождите… Недели две назад. Точнее, девятого октября.
— Какова же причина смерти?
— Официально: сердечный приступ.
— Почему вы сказали «официально»?
Нолен наклонил бутылку, положил горлышком на край стакана Франсиса и начал наливать.
— Потому что это единственный диагноз, который смог сформулировать медэксперт после вскрытия, — прошептал он.
Известие очень огорчило Коплана, но, кроме того, его поразили две вещи.
Жиль Кордо был единственным из работников посольства, кто своими глазами видел его три года назад, когда он действовал в Монреале под именем Фернана Дюпюи. К тому же он умер приблизительно в тот момент, когда второй Дюпюи — ненастоящий — исчез из обращения.
Совпадение настораживало: единственный свидетель, способный заметить подмену и разоблачить самозванца, умер как раз перед тем, как Фернан Дюпюи растворился в неизвестности.
Коплан невозмутимо заметил:
— Полагаю, что если было произведено вскрытие, значит, причина смерти казалась неестественной?
