Продавщица, совсем молоденькая девушка, расхваливала клиенту достоинства портативного обогревателя, работающего на бутане, и Лабурдену пришлось изображать интерес к столу, созданному главным образом для того, чтобы класть его в багажник машины. Он был недорог, но это было его единственное достоинство.
— Мадемуазель! — обратился он к продавщице, едва покупатель ушел. — Вы продаете такие складные стулья?
Взглядом эксперта продавщица окинула представленный образец.
— Последний я продала дней пять назад, — заявила она. — Партия закончилась. Сейчас не сезон, и следующую мы получим только к весне.
— Жаль, — проговорил инспектор, складывая свой стульчик. — Вы помните, кто купил последний экземпляр?
Девушка покосилась на него. Вопрос показался ей нелепым.
— Хотите перекупить у него? — насмешливо спросила она.
Лабурден посерьезнел.
— Я из полиции и не шучу. Я хочу поговорить с вами в другом месте. Могут вас заменить на несколько минут?
Продавщица покраснела.
— Ах так? — сказала она упавшим голосом. — Простите… Жильберта! Пожалуйста, займись моим отделом.
С сильно бьющимся сердцем она проследовала за инспектором в подвал.
Когда они оказались в пустой столовой для сотрудников магазина, Лабурден сказал:
— Не нервничайте. Я знаю, что вы каждый день видите много людей, но постарайтесь вспомнить, кому вы продали последний складной стул. Посмотрите на этот. Случайно это не он?
— Я не знаю, — пробормотала она. — Товар поступил большой партией, расцветка ткани одинакова на всех.
— Тем хуже. Итак, это был мужчина или женщина?
— Да, у меня хорошая память… Это был высокий брюнет, загорелый, с благородной внешностью, очень любезный. Он купил много вещей, например зонтик от солнца… Я даже удивилась — в ноябре…
— Сколько лет вы бы ему дали? — перебил инспектор.
— Тридцать… тридцать три, где-то так. — Он принялся записывать в блокнот:
— Значит, брюнет… Усы? Очки?
— Нет. Мужчина как все.
— Опишите мне форму его лица… Круглое, овальное или квадратное?
В конце концов Лабурден сумел получить относительно точное описание незнакомца, дополненное деталями об его одежде. Женщины обращают внимание главным образом на одежду.
Перечитав, инспектор посмотрел на девушку.
— Этот мужчина сделал у вас много больших покупок, он унес все сразу?
— Разумеется, нет! — уверенно воскликнула она. — Он велел отвезти их к себе домой…
Лабурден почувствовал разочарование. Этот тип не мог быть «его» клиентом. Убийца не совершил бы такой ошибки.
— Ну что ж, давайте адрес, — вздохнул он.
— Книжка с корешками квитанций в кассе…
Они поднялись. Полицейскому пришлось отвлечь от ее обязанностей кассиршу, утверждавшую, что для того, чтобы она и продавщица нашли адрес, ей требуется разрешение директора.
На корешке квитанции значилось:
— Он говорил с иностранным акцентом? — осведомился инспектор, переписывая адрес.
— О да! Даже с сильным. С английским акцентом…
Выйдя из универмага, агент ДНТ счел разумным сообщить о результатах комиссару Жаклену, прежде чем продолжить поиски.
В документах ЗАГСов не значился ни один Сансини. В полиции, занимающейся иностранцами, была карточка на такое имя, но человек, носящий его, покинул страну за две недели до покупки стула, проживал он в гостинице «Метрополь» на вокзальной площади. Кроме того, не совпадало описание.
Жаклен отправил двух своих людей по адресу, выясненному Лабурденом. Возможно, делая покупку, человек назвал чужую фамилию, но наверняка дал точный адрес, по которому должны были доставить вещи.
На звонок никто не ответил. Дом — двухэтажный кирпичный коттедж — казался нежилым: занавески задернуты, почтовый ящик забит газетами, окна подвала и фрамуги грязные.
Один из инспекторов остался наблюдать за домом, а другой отправился с докладом к комиссару. Тот занялся установлением личности домовладельца. Поиски вывели его на пенсионера, живущего в центре города, в двух шагах от собора Богоматери.
Короткая беседа со стариком окончательно убедила комиссара, что он держит в руках серьезную, если не основную, нить: три месяца назад коттедж был сдан внаем человеку, не имевшему ничего общего с описанным продавщицей универмага, но походившего как две капли воды на Жака Легреля!
После подписания договора и получения платы за три месяца пенсионер больше не интересовался домом, а Легрель дважды навещал его, чтобы сообщить, что его переезд задерживается.
Сделав вывод, что дом служил пристанищем для неизвестных и что те срочно выехали после убийства подставного лица, комиссар решил наведаться в дом.
Вместе с инспектором они взломали замок на входной двери, вошли внутрь. Электричество не было отключено. Это облегчило осмотр, и они быстро установили, что здесь жили по меньшей мере два человека.
Методический обыск всех комнат дал полиции интересные документы.
Один из них яростно атаковал феодализировавшихся московских коммунистов, критиковал их оппортунизм, «рабское» соглашательство на мирное сосуществование и энергично защищал правоту доктрины, созданной Мао-Цзэдуном.
