Пуарье увидел всю глубину пропасти, куда его толкнула импульсивность. Он закрыл рот, попытался придумать отговорку. Коплан не дал ему времени. Он освободил одну руку и несколько раз ударил его наотмашь по лицу.
— Говори! — приказал он. — Если у тебя есть алиби, даже компрометирующее, скажи. Я занимаюсь только похищением беке, на остальное мне плевать. Но если ты соврешь, береги свою шкуру!
Мулат, как только его физиономия перестала трястись под оплеухами, выговорил:
— Я ходил на собрание…
— Конечно, на тайное? — Пуарье подтвердил, опустив веки.
— Куда? И берегись…
— Возле собора, в подвале горшечной лавки на улице Антуана Сиже.
— Гюстав Сосюр там тоже был?
— Нет.
— А Шене?
— И его не было.
Коплан рывком поднялся, отступил на шаг и на секунду задумался.
— Слушай, мне нужны сведения, которые помогут прояснить дело о похищении. Ты случайно ничего не слышал?
Пуарье приподнялся, оперся ладонью на землю. Другой рукой он вытер потный лоб.
— Я ничего не знаю, — вздохнул он. — Из тех, с кем я знаком, тоже никто не знает. Мы говорили об этом, раз газеты писали, но…
Он пожал плечами, показывая свою неосведомленность. Коплан сунул кулаки в карманы.
— Кто ходит на эти собрания на улице Сиже? Кандидаты в революционеры?
В глазах Пуарье блеснул яростный огонек.
— Честные коммунисты, — высказался он. — Все остальные прогнили, продались Франции!
— Коммунисты могут собираться открыто. У них есть помещение, газета. Почему в подвале?
Пуарье замолчал, его лицо превратилось в холодную маску.
— Где я могу найти Гюстава в девять? — спросил Франсис, бросив взгляд на часы.
Мулат оживился:
— Гюстав? Сейчас его нет в Фор-де-Франсе…
— А? Где же он ошивается?
— Сейчас в Джорджтауне, в Британской Гвиане. — Руки Коплана уперлись в бока.
— Когда он уехал?
— Ну… Дней восемь назад.
— Ты знаешь, где он там живет?
— Разумеется. Он пишет письма… Его адрес: Сассекс-стрит, дом тридцать два.
— Долго он там пробудет?
Пуарье в знак сомнения выпятил губу.
— Это… — Коплан сжал зубы.
— Возвращайся в свою кочегарку, — посоветовал он. — А на будущее постарайся владеть собой. До свидания.
Он направился к двери.
Не вставая, Пуарье метнулся к ножу, схватил его за острие и твердой рукой метнул в спину Коплана, как раз в тот момент, когда тот подошел к порогу.
Когда Франсис повернулся спиной к еще сидящему Пуарье, он подумал, что мулат выболтал тайну, из-за которой едва не совершил преступление, и что поэтому надо опасаться последнего предательства с его стороны.
Почти бесшумный бросок Пуарье заставил сработать инстинкт самосохранения у белого, которого он хотел убить, и полет ножа был не таким быстрым, как движение мишени. Лезвие с глухим звуком вонзилось в деревянную дверь.
Коплан кинулся на мулата, издавшего приглушенный крик. Охваченный паникой, Пуарье попытался ускользнуть, удрать, как крыса, но получил безжалостный удар в плечо. От толчка он развернулся, и прямой удар угодил ему в лицо.
Это пушечное ядро отшвырнуло его на одну из бочек. Его голова, словно гонг, ударила о дубовое дерево. Мулат рухнул как подкошенный.
Коплан машинально помассировал ушибленные пальцы, опустив глаза на тело своей жертвы. Этот чертов кретин Пуарье не ушел от наказания…
Но вдруг Франсиса охватило беспокойство: он опустился на колено, чтобы лучше рассмотреть смертельно бледное лицо и закатившиеся глаза Пуарье.
Из его груди вырвался злобный и раздраженный вздох, когда он увидел, что тот агонизирует. Из затылка и ноздрей у него текла кровь.
Коплан встал и почесал в затылке.
Если он сам отвезет умирающего в больницу, последуют бесконечные сложности. У него же были другие проблемы, кроме необходимости отвечать за законную самозащиту…
Он оставил все на своих местах: умирающего и нож. Прежде чем сесть в свою машину, он бросил взгляд на дорогу, потом развернулся и поехал в Форт-де-Франс.
Часы на приборной доске показывали четверть десятого.
Мозг Коплана был возбужден, и он с трудом заставил себя выделить главное из того, что он узнал во время встречи. Полицейская карточка Пуарье говорила, что это человек импульсивный, склонный к насилию, афиширующий свои убеждения. Такие люди редко бывают лжецами. Если он пытался вторично убить Франсиса, то только потому, что сказал правду, потому что раскрыл факты, о которых должен был молчать во что бы то ни стало.
Но, следовательно, надо признать и то, что он абсолютно ничего не знал о похищении.
Въехав в город, Коплан проехал не по центру, а вдоль реки, потом на дорогу Шелыпе и поехал к отелю «Беркли».
Как и накануне, он заперся в телефонной кабине и позвонил Лакруа.
— У меня неприятности, — спокойно сообщил он. — Один тип дважды пытался зарезать меня. Он в очень плохом состоянии. Вы не могли бы послать «скорую» забрать его?
По просьбе собеседника он дал необходимые сведения и добавил:
