Коплан понял, что произошло. В одном из карманов мертвеца он нашел его паспорт и раскрыл его на первой странице.
Убийцу звали Кристо Валиенте. Он был пуэрториканцем.
Но какого черта он отравился цианидом?
Спрятав тело за придорожными кустами, Коплан отправился в Лурд с намерением известить комиссара Котре, чтобы тот приказал немедленно забрать тело и отправить его в морг.
Нападение, которому он подвергся, занимало Франсиса с разных точек зрения. Прежде всего, оно показывало, что действия бандитов отнюдь не закончились; затем Франсис пытался понять, с какого момента следил за ним Валиенте, когда пуэрториканец начал его «пасти». Его очень интересовал тот факт, что убийца без колебаний отравился, когда понял, что проиграл. Это доказывало, что делалось все возможное, чтобы скрыть плотным покрывалом тайны инцидент на перекрестке О-Вив.
Шагая по склону, Коплан мрачно размышлял. Чтобы начать сражение, нужно по крайней мере установить местонахождение противника. А тот пока что имел все козыри. Неуловимый, он наносил удар всякий раз, когда чувствовал угрозу для себя, и перерезал нить, позволяющую выйти на него.
Его часы показывали уже полночь, когда он прошел предместье и достиг центра города. Делать в этот час было нечего, и он решил вернуться в свою гостиницу, откуда он мог позвонить комиссару.
Уже улегшись в постель, он все же еще немного поломал голову над загадкой перекрестка О-Вив… Что же такого он сделал за сорок три часа расследования, что противник выбрал его в качестве мишени?
Лежа на кровати, глядя в пустоту, с сигаретой в зубах, Франсис начал придирчиво анализировать свои действия. Он вспомнил малейшие детали, обдумал полученные свидетельства… и вдруг пришел к двум выводам, заставившим его подскочить!
Он понял, что если час назад на него совершили покушение, то жизнь Клодет Берваль тоже висела на одной ниточке. И еще, что эта привлекательная молодая женщина ошиблась, приняв муравьиного льва за перепончатокрылое.
Встав на рассвете, Коплан собрался за десять минут. На всякий случай он оплатил счет в гостинице, поскольку не был уверен, что в следующую ночь будет в Лурде.
Он забрал из гаража машину, отблагодарив ночного сторожа щедрыми чаевыми, и поехал, не дав мотору прогреться. Через три минуты он был уже за городом. Ехать было очень приятно: движения на дороге почти не было. Он нажал на акселератор, и деревья замелькали с завораживающей быстротой.
Судьба Клодет Берваль волновала его меньше, чем накануне, поскольку у пуэрториканца не было времени убрать ее. У маленького негодяя, лежавшего на мраморном столе, была впереди целая вечность для размышлений о превратностях его профессии.
В шесть часов Коплан сделал мастерский вираж, чтобы попасть на улицу Орлож в Баньер-де-Бигор. Он остановился напротив гостиницы «Дофэн», вышел из машины, с силой хлопнул дверцей и вошел в вестибюль. Его встретил строгий взгляд чопорной старой дамы.
— Пожалуйста, предупредите мадемуазель Берваль, что с ней хочет поговорить друг, — сказал Франсис безмятежным голосом.
Лицо дамы нахмурилось, выразило высокомерное осуждение.
— В такой час? А вы не думаете, молодой человек…
Слабо польщенный, Коплан ответил:
— Я только об этом и думаю, куколка. Будете звонить или я пойду сам?
Почтенная особа подскочила, возмущенная такой дерзостью. Она прошипела:
— Жильцам запрещено…
— Да ладно! — перебил Франсис.
Он повернулся к ней спиной и пошел к лестнице. Это было простым запугиванием, потому что он не знал, в каком номере живет красавица-энтомолог.
— Э! Подождите…
Он обернулся с недовольным видом. Старуха с беспокойством смотрела на него; потрясенная мыслью, что этот бандит собирается войти в комнату к девушке, она предпочла капитулировать.
— Одну секунду, я ее предупрежу, — сказала она. — Подождите, я найду номер…
Она лихорадочно перелистала книгу записей, ошиблась страницей, дважды прочитала одну и ту же строчку и наконец пробормотала:
— Но… этой особы здесь больше нет! — Брови Коплана сдвинулись.
— Позвольте? — сказал он, беря книгу.
Он проверил и увидел, что Клодет Берваль действительно покинула гостиницу накануне. Судя по месту, на котором находилась ее фамилия, она скорее всего уехала сразу после полудня.
— Спасибо! — заключил он. — Желаю вам счастливого дня!
И он повернулся перед окаменевшей хозяйкой, чтобы выйти на улицу. На пороге он остановился, чтобы закурить сигарету, потом сел в машину и уехал так же быстро, как и приехал.
Однако ехал он не к Лурду. Он взял курс на юг, на Люшон. Двигаясь с разумной скоростью, он старался преодолеть неприятное чувство, вызванное у него неожиданным отъездом Клодет.
Примерно за два часа он преодолел сто пятьдесят километров, разделяющих Баньер и Тараскон. Когда он въехал в это местечко, его настроение было далеко не прекрасным. Это было заметно по легким морщинкам, прочертившим его худые щеки, и по суровости светлых глаз.
Подъехав к дому брата Дютроше, он неторопливо вышел из машины. В бистро двое посетителей завтракали, а хозяин — краснолицый мужчина в фартуке из грубой синей ткани — прилежно вытирал стаканы.
