— Где можно выйти? — спросил он резким тоном. Одновременно он оттолкнул ошеломленного человека, больше возмущенного, чем удивленного вторжением в его епархию. Решительный вид и мощное сложение визитера сразу отмели возможность возражений, которые хотел высказать повар.
— Э… туда, — указал он пальцем.
Коплан отодвинул его рукой и направился в указанном направлении. Другие члены персонала подняли на него удивленные глаза, но он прошел так быстро, что никто не успел задать ему глупых вопросов.
Он толкнул вторую дверь, прошел по другому коридору и, оказавшись перед железной дверью, отодвинул щеколду. Дверь открылась на темную улочку. Коплан спустился на ступеньку и закрыл за собой дверь. Оказавшись на узкой, плохо замощенной улочке, он внимательно осмотрелся, потом бесшумно метнулся к более широкой улице, которая виднелась метрах в тридцати.
Коплан шел в тени высоких фасадов, обдумывая, как воспользоваться этой ситуацией. Если он найдет в конце улицы такси, он вскочит в него, чтобы потом вернуться к Моник, которая, должно быть, теряла терпение перед главным входом в «Кубан Мамбо». Он будет следить за ней, пока она не встретится со своими сообщниками. Дело нескольких секунд…
Когда он был примерно в десяти метрах от угла, инстинкт заставил его прижаться к стене: в конце улочки была видна фигура одного из трех глухих — самого маленького, ушедшего первым.
Сунув обе руки в карманы пиджака, Мануэль стоял на углу улочки, даже не думая посмотреть в сторону Франсиса. С сигаретой, прилипшей к губе, он небрежно прислонился к фонарному столбу.
Коплан пошел назад, прижимаясь к стене. Другой конец улицы казался более походящим. Он слышал близкий шум уличного движения, что составляло контраст с пустынным и мрачным видом того переулка, куда он выбежал.
Франсис боялся, что Моник, охваченная подозрениями, не станет дольше ждать его… Он прибавил шаг, миновал железную дверь, из которой вышел, и поспешил к другому концу улочки, дважды обернувшись. Тип, стоявший у фонаря, так и не пошевелился.
Когда Коплан был всего в нескольких метрах от угла, он из предосторожности замедлил шаг: он не собирался выходить из темноты на улицу, не убедившись, свободен ли путь.
Он узнал это прежде, чем дошел, потому что на противоположном тротуаре появилась вытянутая тень, и за ней тут же возник человек высокого роста, в котором Коплан узнал второго глухого — красавчика с бархатными глазами.
Эти мерзавцы не были новичками и работали быстро… Они занимали места, как пешки на шахматной доске, с безупречней точностью, как будто им подавали сигналы с вертолета.
Быстрота, с которой ему перерезали путь — меньше чем через две минуты после его возвращения за сигаретами, — показывала, что они не оставляли места для его инициативы или для случайностей.
Рубашка Коплана прилипла к спине. На минуту у него возникло чувство удушья.
Он трезво просчитал свои шансы. Оба конца переулка были блокированы. Что касается главного входа, его должен охранять третий тип, в этом Франсис был абсолютно уверен…
Если оставалась возможность бежать, то по верху.
Пока Рикардо ходил туда-сюда, Коплан вернулся к железной двери, взялся за засов и открыл тяжелую створку.
— Стойте где стоите и поднимите руки! — приказал донесшийся из темноты голос, и в метре от его груди появился пистолет крупного калибра.
Захваченный врасплох, Франсис подчинился. Легкая дрожь подняла волосы у него на затылке. Он не видел своего противника, стоявшего в коридоре, еще менее освещенном, чем улочка.
Готовый отпрыгнуть вправо или влево и побежать зигзагами, чтобы помешать прицелиться, он бросил быстрый взгляд по сторонам, но сделать ничего не успел. Оба пуэрториканца, дежурившие в обоих концах улочки, как будто получив приказ, пошли к нему; у каждого был пистолет.
Большая американская машина медленно повернула и въехала в проход между домами. Все происходило, как в дурном сне, но с поразительной синхронностью.
Коплан вдруг вспомнил похищение на перекрестке О-Вив.
Он попал в ту же ловушку, которую поставили неизвестному в От-Пирене. И заманила его, как и того, Моник…
Если бы он сделал хоть одно движение, его могли изрешетить из трех пистолетов, наставленных на него. Он понял, что единственным способом выкрутиться мог стать только отказ от всякого сопротивления.
Мануэль и Рикардо посторонились, чтобы дать «доджу» возможность остановиться против коридора. Сидевший за рулем Кольбе открыл изнутри дверцу. Из темноты вышел Мейер с «кольтом» в руке. Он заставил Франсиса отступить.
Рикардо сделал шаг назад и, развернувшись на четверть оборота, саданул Коплана фантастическим ударом правой, в который вложил всю ярость, накапливавшуюся в нем с утра.
Франсису показалось, что ему на голову упал дом. Он рухнул в бездонный колодец.
Пощечина привела Франсиса в сознание. Ему показалось, что его обливают из шланга, но, открыв глаза, он увидел, что на него льют воду из сифона.
Он встряхнулся, хотел стереть воду, залившую ему глаза, и почувствовал, что руки его связаны за спиной.
