Никогда не входите в лифт, откуда только что вышла ваша полная копия.Следование этому правилу или пренебрежение им может однажды весьма резко изменить вашу жизнь.Ротацию еще никто не отменял.А мир Копоти может понравиться далеко не каждому.
Никогда не входите в лифт, откуда только что вышла ваша полная копия.
Правило простое и понятное, хоть и контр-интуитивное.
Следование этому правилу или пренебрежение им может однажды весьма резко изменить вашу жизнь. Событие, конечно, маловероятное, но не абсолютно невозможное.
Даг Джонсон про подобное правило ничего не слышал. А если бы ему кто и рассказал, то Даг послал бы советчика в жопу. Джонсон привык оперировать фактами, а не фантастическими теориями. Он старался казаться человеком конкретным, здравым, рассудительным. С которым можно иметь дело, и от которого заранее знаешь, чего ждать.
Двери лифта открылись, Даг шагнул было внутрь, но запнулся.
Потому что из лифта уверенной походкой вышел он же. Вернее, полная копия Джонсона, с точностью, неразличимой на глаз. Зеркальное отражение, но действующее независимо от оригинала.
Тот же костюм, пиджак, идеально начищенные ботинки. Округлое загорелое лицо, слегка прищуренный взгляд. Небольшой животик, широкие плечи. В левой руке — темный кейс, в точности такой же, что Джонсон суетливо прижимал к себе.
Даг-номер-два сделал пару шагов и на секунду замер. Голова едва заметно склонилась вбок, будто к невидимому собеседнику.
— Главное не зассать, — рассудительно произнес двойник, обращаясь то ли к себе самому, то ли к опешившему оригиналу.
После чего он быстрой походкой уверенного в себе человека пошел прочь. Пара мгновений — и двойник растворился в толпе посетителей бизнес-центра.
Лифт жалостливо тренькнул, напоминая, что двери закрываются. Даг кое-как втиснулся в кабину. Палец абсолютно автоматически нашел кнопку пятнадцатого этажа. Мужчина прижался спиной к холодной металлической стене, пытаясь осознать, что происходит.
Это что — шутка, розыгрыш? Пранк такой?
Да, у арабов, на встречу с которыми спешил Джонсон, порой странное чувство юмора. Но не настолько. Скопировать человека, чтобы что? Снять на видео? Поржать над опешившим европейцем? Вывести из равновесия партнера по бизнесу?
Лифт снова издал звук. Дверь медленно отъехала в сторону. Даг машинально вышел вон на негнущихся ногах. И замер в полнейшем ступоре.
Открывшееся взору помещение меньше всего напоминало холл, офис или переговорную. Да и вообще слабо походило хоть на что-то, что может расположиться на пятнадцатом этаже бизнес-высотки. Скорее комната смахивала на заброшенную, забитую барахлом мастерскую. Родом как минимум из прошлого века.
Никаких окон. Единственная монолитная дверь в дальнем углу. Стены из бурого камня, кое-где хранящего остатки обваливающейся краски. По периметру стеллажи, забитые запыленным барахлом. Несколько грязных верстаков, опять же заваленные непонятной рухлядью. Серый пол, потолок, покрытый паутиной. Пыль, полутьма, ощутимый холод.
Больше всего Дага поразил светильник — коптящая под потолком лампа. Она давала яркий, но чертовски неровный свет. И хорошо заметный запах копоти.
«Ну нахер!» — решил Джонсон, стремительно поворачиваясь.
Он ткнулся было к лифту, но его больше не существовало. Там, где раньше располагалась кабина, теперь высился стальной шкаф внушительных габаритов. Никаких дверей в нем не наблюдалось. Даг протянул руку — ледяная шершавая поверхность неприятно обожгла кожу.
Шорох со спины заставил мужчину подпрыгнуть. В полете он успел развернуться, прикрываясь кейсом, как щитом. Смотрелся Джонсон крайне комично. Но ему было не до смеха, да и других зрителей не нашлось. Очень хотелось материться. Вот прям громко, смачно, в полный голос. И без перерывов, минут этак десять.
Источник шороха обнаружился не сразу. Раздалось сопение, сдержанное бурчание, переходящее в полноценный зевок. Со стола на пол посыпался мусор. Куча тряпья, которую Даг поначалу принял за свалку рванины, перевернулась, превращаясь в помятого чумазого человека. На Джонсона уставились два мутных глаза.
— Явился, ядрить, не запылился, — прогнусавил человек с выражением бесконечного разочарования.
Он поерзал, разгребая немного свободного места на столешнице. Ловко запалил керосинку, от чего верстак принял совсем потусторонний вид. Со стуком раскрылась толстая засаленная книга. Человек взялся за карандаш и вновь глянул на Дага.
— Сюда иди! Подменыш хренов, — окрик заставил Джонсона вздрогнуть.
Даг пробрался между двух верстаков. Ощущение реальности становилось все более зыбким. Захотелось потрогать грязную поверхность стола, чтобы убедиться, что она настоящая. Остановило только неведомо откуда вылезшая брезгливость: столешница выглядела засаленной сверх всякой меры. Казалось, прикоснешься — и уже не отмыться.
— Простите, — Джонсон сам не узнал свой голос, — Я пришел на встречу с Амином…
— Ой, заткнись! — человек сморщился, будто откусил лимон, — Мне вообще насрать, кто ты и что ты там. Делай, что говорят, и молчи в тряпочку!