- Это был "небесный огонь", значит, маг опустошен. То, что они прибегли к подобным мерам, говорит само за себя - иного выбора не оставалось, крепость уже находилась на грани падения...
- И если атака продолжится, блокпост будет преодолен, - герцог Тонад-Лередикт Н`Ауберн смотрел не мигая за спины стоявших перед ним братьев Н`Карн. Справа от кресла, в котором он сидел, полыхали в закопченной жаровне угли. Рыжая шевелюра герцогских волос и такого же цвета пышные бакенбарды отливали кровью в свете огня.
- Так и будет, ваше превосходительство, если не принять меры.
Взгляд Н`Ауберна впился в Теарана, мгновенно потеряв мнимую отрешенность.
- Надо понимать, вы уже определили, какого рода меры должны быть мною приняты? - вкрадчивый голос обернулся удавкой вокруг шеи старшего Н`Карна. Доаран невольно протянул к брату руку, предостерегая.
- Я никак не вправе решать, что должно делать Вашему Превосходительству.
- Но?... Ведь мне не послышалось в вашей интонации одно недосказанное "но"?
Теаран выдержал минуту молчания с каменным лицом.
- Что ж, - слова герцога срывались в тишину каплями кислоты. Казалось, коснись они пола, разъели бы сам камень. - Я опасался, что после разжалования вас в солдаты, вы окончательно отобьетесь от рук, так как мой титул вас, очевидно, не впечатляет, а пригрозить мне вам станет нечем - падать ниже уже некуда, и сечь я вас, как вы понимаете, не стал бы...
Доарана прошиб холодный пот, когда он увидел, как у брата побелели костяшки пальцев - так сильно он сжал кулаки. Оставалось только молить всех богов, чтобы герцогу, наконец, наскучило глумиться. К счастью, Небо не оказалось глухо к мольбам - Н'Ауберн моргнул и повернулся к молчавшему до сих пор человеку, что сидел по левую от него руку за столом, заваленным рулонами карт и всяческим канцелярским хламом.
- Арг с дружиной сейчас в двенадцатой крепости, если не ошибаюсь?
- Так точно, Ваше Превосходительство, - человечек поднял голову от изучаемого им во время отчета документа. Сухонькой ручкой он поправил на носу пенсне и замер в ожидании дальнейших вопросов.
Внешность Роарта Н`Олла оставляла о нем ошибочное впечатление. "Всего лишь хилый близорукий писарь", - так выразился однажды феодал из провинции в присутствии двора, не дав себе при этом труда заранее осведомиться, кто есть кто, и попал в неприятное положение. Что касается самого Н`Олла, эта непредвзятая оценка, казалось, не произвела на него никакого впечатления. Может, так оно и было. Еще юношей Роарт был не прост - человек острого ума с цепким взглядом и не менее цепкой памятью. По роду занятий он был картографом, по должности - главным тактиком и советником генерала императорской армии герцога Н`Ауберна.
Получив ответ на вопрос, герцог на несколько кратких мгновений задумался, выбил пальцами дробь по столу и глянул исподлобья на стоящих по струнке братьев.
- Отчетники еще есть?
- Да. С восточного и северного краеугольного бастионов.
- Будете выходить, пригласите сразу всех. Хочу послушать, что скажут.
- Так точно, Ваше Превосходительство!
- Свободны.
Удар каблуков, разворот, три шага нога в ногу до двери... какая-то возня...
Лицо герцога медленно осунулось и посерело. Картограф опустил глаза к своим записям.
Два широких порывистых шага - и голос неугомонного виконта:
- Нельзя тратить время на отчеты! Эти, за дверью, в любом случае ничего нового не скажут! Нужно немедленно атаковать, отвлечь внимание Лесных на остальные крепости, растянуть их силы по всей цепи.
Последнее слово грянуло о мертвую тишину, как об стену. Слышно было только сбитое дыхание Теарана. Н`Олл еле заметно покачал головой. Младший Н`Карн, уже тянувшийся к ручке двери, теперь медленно, как во сне, развернулся с таким выражением лица, словно у него резко разболелся зуб.
Герцог Тонад-Лередикт Н`Ауберн, генерал императорской армии, сверлил глазами дыры в сыне графа Н`Карна Юррского, как в куске пахучего сыра. На жаровне что-то треснуло, и пара искр взметнулась к потолку - вместе с ними взлетела рука герцога и с оглушающим грохотом рубанула по столешнице.
- Довольно!!! Что за манеры! Балаган! Вы сами вынудили меня на откровенность, так потом не обессудьте! - его голос перешел в угрожающий рык. Тихо, так чтобы слышали только присутствующие в комнате, он начал:
