Десятилетия прошли, уже спалил Татьяну онкологический пожар, никто не остановил, ничто не затушило, ни в Петербурге, ни в Германии, уже сожжена была полудетская любовная переписка, гори, письмо любви, гори, она велела, уже прах танин стал крематорийским смешанным пеплом, который по ее воле (есть ли у гибнущего воля?) муж, друзья и подруги высыпали ночью в невскую волну возле спуска со сфинксами и грифонами под бинарным взором Аменхотепа (и не испугались этого новоязыческого обряда), цветы светились на воде, вскипела волна, паром изошла, моросью воздушной пала на город, и по всему городу расклеены были афиши (не вспомнить, о чем повествующие!), в которых крупными буквами перед фамилией и смыслом мероприятия набрано было имя Татьяниного возлюбленного.
С афишных тумб… с досок на стенах домов… ветвям дерев, стогнам, тупикам, набережным, переулкам, стежкам-дорожкам — только имя (но выкрикнул его весь город): «Автандил! Автандил! Автандил!»
<p>Возвращение доктора Ф</p>Памяти Алексея Николаевича Орлова
Таинственный посол из реального мира…
Макс Планк«Унесенные ветром»
М. Митчелл<p>ВСТУПЛЕНИЕ</p>Накануне нон я пережил печальнейшую ночь, когда луна находилась в противостоянии Марсу в созвездии Рыб…
Из письма Иоахима Камерариуса(«Древние легенды о Фаусте»)Две обезумевших осенних мухи,Как погремки, звенели о стекло,Соударяясь со стеной и полом,Гремя о потолок. Две разных ноты,Унылых, мрачных и неизменимых,Вливались в уши мне — и сон не шел.На улице ночь обошлась без звезд,Оболокнув наш город облаками;Расхристанные гривки юных липТрепал привязчивый сквознячный ветер.Вода в каналах высоко стояла,И реки словно ждали наводненья.И образы совсем иных ночейУслужливая память вызывала.Не тех, впитавших смоловарный мрак,Обугленных пороховым угаром,Плащом сметавших судьбы и фигурки;Не этих, ласковых влюбленных лгунийВ божественном убожестве квартирном;Передо мной встают иные ночи,Объединившие людей так странно,Несущие единый знак неясный,Одну — несуществующую? — жизньИ несколько, сейчас осуществимых.Я обращаюсь к ним, чтоб наудачуВосстановить сеть звезд и цепь событий.Луна лила свой свет неутолимо,Марс плыл, любуясь на созвездье Рыб,Темнели струны вытянутых сосен,Встревоженные лаяли собаки,И тело сизигийного приливаХранил в себе залив. Спешило летоНачать свой третий, самый лучший месяц,Огни цветные зажигались в дачахИ гасли, засыпая. Вереск цвел.Сна ареал зажег свой ореол.<p>1</p>И тут мне приснилось, что действительность — сон, а сон, который я вижу, — это действительность.
А. П. Чехов
