«Корабль идет дальше» — документальная автобиографическая повесть. Здесь нет вымысла — только события, фамилии, факты, сюда вошли также воспоминания автора о четырехлетнем пребывании в баварской тюрьме-лагере в 1941–1945.
Четырнадцать лет тому назад из печати вышел мой роман «Штурман дальнего плавания». Почти каждый знакомый моряк, который встречал меня после выхода книги в свет, укоризненно качал головой и говорил:
— Эх ты… Не мог написать как было, не вспомнил замечательных капитанов Панфилова, Зузенко, Лухманова, Смирнова, Павлова, ведь они воспитали столько отличных моряков. Учителя! И тебя в люди выводили. А про интернированных моряков написал так, что читать не хочется. Все нафантазировал. Плохо, брат. А еще писатель.
— Ребята, побойтесь бога! «Штурман дальнего плавания» — это роман. Автор волен поступать со своими героями, как ему вздумается, — защищался я, чувствуя в душе, что упреки их в какой-то степени справедливы. — Я не претендовал на документальную достоверность. Это роман, и этим все сказано.
— Мы понимаем, что это роман. Ты нам прописные истины не растолковывай, — отвечали мне. — Ты должен был писать документальную повесть. Надо рассказать читателям, как все было на самом деле. Правда куда интереснее твоего романа…
Меня самого донимали угрызения совести. Приняться за новую книгу не было возможности. Мешала другая работа. Но я твердо решил, что рано или поздно выполню пожелание товарищей. И вот — «Корабль идет дальше». Документальная автобиографическая повесть.
В этой книге нет вымысла. Здесь все подлинное. События, фамилии, факты. Многие из героев живут и работают в Ленинграде и других городах, некоторые погибли или умерли.
Я приношу свою благодарность товарищам, любезно предоставившим мне свои записки и воспоминания для второй части книги о четырехлетнем пребывании моряков в тюрьме-лагере Вюльцбург в Баварии.
В действительности все было не так, как я написал в одной из своих книг. Мама настаивала, чтобы после школы я поступил в институт и получил высшее образование. Где угодно. Хоть в ветеринарном. Она считала, что каждый человек должен иметь высшее образование. Я же с детства стремился в море и все каникулы проводил в яхт-клубе.
Шел 1927 год. Высших мореходных училищ тогда не существовало, и задача стать капитаном и одновременно получить диплом инженера была неразрешима.
— Ты должен поступить в вуз, — твердила мама. — Тогда я буду спокойна. Кончишь — можешь делать что хочешь.
Я любил мать и не хотел огорчать ее. Выбрал кораблестроительный факультет Политехнического института. «Буду строить корабли, — думалось мне, — и ходить в море на испытания. А там увидим».
Конкурс был большой. Десять человек на место. Я позорно срезался на первом же экзамене по обществоведению и не очень жалел об этом. А вот мама расстроилась.
— Год пропал, — сетовала она. — Все перезабудешь к следующим экзаменам. Надо заниматься, заниматься и заниматься.
Мама преподавала русский язык в школе, отец умер несколько лет назад. Жилось нам трудно, и потому предложение заниматься и сидеть на маминой шее мне не подходило.
— Пойду работать, а на будущий год в Мореходку, — решительно сказал я.