Корабль уродов полностью

Леон засмеялся от приятного смущения и внезапного приступа счастья, и она прильнула к нему, перегибаясь через поручень кресла.

— И знаешь, Лени, — продолжила она, разгорячившись, — ты… Ты ведь это серьезно сейчас? Или так просто рассуждаешь, как о мировой гармонии?

— С-серьезно, наверное. Ты меня пугаешь.

— Просто мне показалось сейчас, что ты… стал — как раньше. Ожил…

— «Ожил»? Я что, был мертвым?

— Прости.

— Постой, в смысле?

— Ну просто… ты сам говоришь — что всё бессмысленно, что это не твоя жизнь. И это чувствуется! — Вренна снова села ровно и вцепилась Леону в ладонь. — Ты не такой как тогда… Я… Что я могу знать об этом? — со внезапной горечью тихо воскликнула она. — Люди меняются… чувства — трудно сохранять… Всё понятно, об этом пишут книги, но это всё равно бестолково. Мне хорошо сейчас с тобой, но — я мечтала… о чём-то ином. О… другом — отчасти другом — человеке. Но ты изменился, и я пыталась… — она сглотнула — и проиграла небольшую внутреннюю борьбу, — перестроиться на тебя нового… но всё же скучала по тому тебе, по той части тебя, которая, как мне казалось — умерла… Но если ты говоришь сейчас серьезно — и если я вообще хоть что-то понимаю правильно — то тот человек может вернуться… да?

Леон что-то пробормотал, не отрывая от нее изумленного и восторженного взгляда.

— Слушай, — хрипловато заговорил Лени, наклонившись к ней и будто боясь спугнуть редкую птицу искренности. — У меня есть сумасшедшая идея, и она совершенно не хочет убраться из моей головы. Пожалуйста, давай попробуем сделать это вместе? — он выдохнул и продолжил тверже: — Через две недели, на восьмое декабря, назначен ваш бал. Это открытая информация, и СМИ ее мусолят как хотят. Вся соль в том, что абсолютно все уверены, что именно на этом балу всё решится. Это final battle. Кульминация. Но там никто не сможет быть. Никто не сможет проникнуть туда. Вренна… Я так туда хочу! — и он откинулся на спинку кресла, зажмурившись от одолевавшей его профессиональной страсти.

Несколько минут Вренна сидела беззвучно, порываясь периодически что-то сказать или возразить, но так и замирая с открытым ртом. Наконец она виновато склонила голову:

— Боюсь, я не смогу помочь тебе. Прости, но я не смогу провести тебя туда. У меня, скорее всего, совсем не осталось власти над ними. Я не смогу защитить ни тебя, ни себя. Прости.

— Я… Вренна, я же не это имел в виду! — изумился Лени, подхватывая ее падающий взгляд. — Я же умею обманывать их! Я же пробирался к тебе тогда — сам — помнишь?

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Но… но как ты это делал?

Он нервно облизнул губы.

— Я всё расскажу тебе и, обещаю, отменю всё, если поймем, что что-то идет не так — но сначала скажи: ты со мной? Не как орудие или «крыша» — а как подруга и союзник — ты со мной? — он пригвоздил ее взглядом к креслу, почти пугая своей одержимостью.

И она почти готова была испугаться — начать откладывать решение, просить времени на подумать, отнекиваться — пока внезапно ее не захлестнула собственная волна гордыни и самонадеянности.

Она медленно и хищно кивнула.

— Да. Я имею полное право там находиться. Черта с два они не приглашают меня на мой, в том числе, бал!

И воздух между ними заискрился от бесшабашной решимости, излучаемой обоими.

На тонких белых пальцах, отбрасывая отсветы и тени, покоилось два тяжелых светлых камня. Один из них напоминал острый сахарный кристалл, выращенный в домашних условиях — белый, сверкающий и колючий. Другой, в оправе и с цепочкой, был похож на лунный камень — или просто на переливающуюся пластмасску в бижутерии. Вренна сжала камни в ладонях, и первый впился в кожу, как иголками, а второй залил руку холодом. Разомкнула кисти — и пятна от шипов кристалла побелели, покрасней и исчезли.

— Как-то не похожи они на могучие артефакты, — пробормотала она, завороженно, вразрез со словами, глядя на камни.

Леон нервно курсировал по комнате — из угла в угол.

— Ну вон тот, метеоритный, работал, — неуверенно заявил он.

— Иногда, — язвительно улыбнулась Вренна.

— Почему это — «иногда»? — фыркнул Леон почему-то обиженно.

— Ну, — Вренна поймала его за руку и усадила рядом с собой на диван. — Ты приходил ко мне сколько? Шесть раз? И два раза из них тебя ловили, — она попыталась улыбнуться, переводя всё в шутку, но Леон мрачнел с каждой секундой.

— Один раз. Кораблисты ловили меня один раз. Другой раз — меня поймал он лично.

Вренна задумалась, медленно, с дрожью погружаясь в воспоминания о том времени. Каменный Лотос, тела на мраморном полу… Она сглотнула.

— Лени, я ведь… — она посмотрела на его щеку — он напряженно повернулся к ней, но смотрел тоже куда-то мимо глаз, — я приказывала им не трогать тебя. Не вредить тебе. П-пускать ко мне…

Леон дернулся как от боли — раздраженно, гневно:

— Да черта с!.. Ну тогда ничего не выйдет! Черт, Вренна! Я же — всё это время думал, что сам мог!.. Что это я разгадал, нашел, как пробраться туда! Я… Выходит, я всем был обязан тебе? Я — просто твой протеже? А так, без тебя, я — обычный беспомощный… как вы называете тех, кто заявляется в Замок и идет на мясо?

— Журналисты.