Корабль уродов полностью

Я внезапно выдохлась. Бешеный поток слов оборвался, ярость сменилась опустошением, а мерзкая ухмылка наконец сползла с губ. На последних каплях горючего я слабо добавила:

— И скрывались мы с Джеком последние месяцы, потому что ты отдал наши фотографии своему издателю, а тот выложил их в интернет.

Без сил я понурилась на кровати. Лени смотрел на меня — на руки, колени, куда придется — с ноткой ужаса и никак не отводил взгляд.

— Прости, я не должна была всё этого говорить… — пробормотала я. — Ты… ты женат, у тебя ребенок… и ты возвращаешься в семью. Это нормально.

Я грустно тепло усмехнулась.

— И ты прости. Ты всё правильно говоришь… я и не понимал, как подло поступаю…

Весь его облик сквозил такой горечью и таким чувством вины, что мне захотелось обнять его и утешить, но я строго себя остановила и обхватила вместо этого саму себя.

— Ничего.

Он всё равно выглядел разбитым. Я помолчала, потом добавила с усмешкой:

— Я долго плакать не стану.

Эта фраза вызвала из памяти фантомные чувства, и, преодолев их, я грустно улыбнулась:

— Я тебя давно оплакала.

▪

Словно в тумане Леон вышел из комнаты, оставляя там Вренну. Мысли бесконтрольно метались по голове, но ни одна из них не успевала обратиться в слова. Ему было тоскливо, до умопомрачения, но он понимал, что это пройдет. Он много раз расставался с девушками, и все они достаточно быстро освобождали его разум. Его тревожил не факт расставания, а то, насколько надрывно оно произошло.

Он медленно побрел по коридору в свою палату — собирать немногочисленные пожитки. Если уж рвать — то всё разом. Завтра ему сложнее будет покинуть этот дом.

Он поднялся на четвертый этаж, почти достиг нужной двери, когда навстречу ему скользнул черный силуэт.

Джек шагнул из-за угла — стремительно, люто, словно кобра, прождавшая часы в засаде. Застигнутый врасплох, Леон инстинктивно отшатнулся — и врезался лопаткой в косяк. Холодный блеск в опущенной руке соперника приковал его взгляд к себе.

На несколько мгновений они так и замерли. Леон — спиной к стене, безоружный, с расширенными в испуге глазами. Джек — взвинченный, раскаленный, точно зверь наготове к прыжку.

Преодолев первый секундный ужас, Леон попытался оценить происходящее. Во-первых, надо уяснить: это яростное немигающее существо перед ним — не более чем простой человек, притом еще недавно бывший при смерти. Во-вторых… Но лезвие в пальцах Джека грозно блеснуло, и всё, что осталось Леону — предчувствовать пронзания своей плоти и вспышки боли от колотых ран. «Я могу еще сбежать!» — промелькнуло в мозгу, но он продолжал стоять, окаменевший.

Джек между тем воображал примерно то же самое: рывок — тонкий скальпель прорывает кишечник, вспарывает брюхо!..

Он сдерживал себя. Он слишком легко может убить мальчишку — и слишком долго может потом об этом жалеть.

Мальчишку?.. Нет, перед ним был человек лет тридцати, со зрелыми чертами, и даже с клоком седых волос слева над ухом. «Да как же?» — опешил Джек. Но это он, сомнений быть не могло, он узнал его. И он жаждал разлить его крови.

С каждой секундой промедления Джека, Леон набирался мужества и здравомыслия. Почти инфернальный дух, увидевшийся ему сначала, теперь постепенно обращался в его глазах всего лишь в несчастного безумца.

«Он не знает, что я уступил ему Вренну, — трезво сообщал рассудок, — он может успокоиться, если рассказать ему», — но Леон продолжал молчать.

Всё так же стоя у стены, он расправил плечи и ответил Джеку равным по уверенности взглядом, пытаясь надавить на него. Эта «дерзость» возымела обратный эффект — словно удар кнута, она только сильней раззадорила Джека. Он быстро перехватил оружие, сгруппировался и почти кинулся на противника — и вдруг — отвернулся.

Страстное желание насилия, ревнивая ненависть, зависть, азарт — всё играло в нём в пользу убийства, но был и еще один аргумент — здравый смысл. Та хладнокровная часть Джека, что обычно скрывалась в тени, но изредка, в критические моменты, всё же являлась, как благословение.

— Я очень хочу прикончить его, — констатировала она, — но Вренна узнает и никогда мне не простит. И даже если она не убьет меня из мести — я не буду знать, куда себя деть. Я не могу второй раз так ее ранить.

Он снова посмотрел на Леона — теперь со сдержанной неприязнью.

— Не видел Артура? — буднично бросил он и пояснил: — С бородкой такой.

— В «столовой»… — неуверенно откликнулся Леон, не совсем еще понимая, что произошло.

Джек кивнул и быстро пошел прочь, на ходу заматывая скальпель марлей, чтобы убрать в карман.

Вся эта сцена длилась буквально несколько секунд, и непосвященный наблюдатель увидел бы ее так: два человека столкнулись в коридоре, один из них вздрогнул от неожиданности, затем они странновато посмотрели друг на друга, обменялись бытовыми замечаниями и разошлись.

— Итак, вы говорите, оно уползло. Я сейчас объясню, почему это важно, — усмехнулся Джек в ответ на их в высшей мере недоуменные взгляды. — Ну, меня пихали в кристалл, чтобы я восстановил Договор, так? Соответственно, мы… общались с этим существом. И какой-то договор, возможно, заключили…