Мемор обуревали неприятные ощущения. Распаленное Подсознание стучалось, требовало внимания к себе, но времени не было.
– Погружение? Это может им навредить.
Тананарив, кажется, слушала разговор, но благоразумно отмалчивалась.
– Вот почему нам требуется несколько каналов. Подключение может губительно воздействовать на них, и в этом случае понадобятся резервные экземпляры.
Мемор спросила негромко, чувствуя, как Подсознание колотит тремор:
– А что за кризис?
– У нас серьезные проблемы со Струей.
Считается, что при Ватерлоо генерал Камбронн в ответ на предложение сдаться воскликнул: «Гвардия умирает, но никогда не сдается!» На самом деле Камбронн ответил: «Merde!»[24]; по сей день французы иносказательно обозначают это слово как «le mot de Cambronne»[25]. Оно эквивалентно нашему четырехбуквенному слову для испражнений[26]. Вся полнота разницы между возвышенным и приземленным описаниями войны заключена в различии между этими двумя цитатами.
Первый взгляд на Птиц, управлявших большой небесной рыбой, ошеломлял. Клифф видел раньше таких особей Народа, при проникновении внутрь через воздушный шлюз: очень давно, как сейчас казалось. Потом до него доходили отрывочные сведения о Народе из передач с борта «Искательницы солнц».
Но эти Птицы выглядели иначе: крупнее, с длинными кожистыми шеями и большими головами. Перья скрывали форму тела. У тех Птиц, возле воздушного шлюза, тоже были перья, но не такие длинные, роскошные и цветастые. Когда отряд Клиффа и группу силов конвоировали на борт, три крупных Птицы встопорщили перья и громко зашелестели ими, а шейные бахромы стремительно замелькали разными цветами – фиолетовые, розовые и слоновой кости. Нижние части оперений казались нежнее, и там цветные полосы отливали коричневыми и контрастно-фиолетовыми оттенками.
.
– Они… совсем как огромные павлины, – шепнула Ирма.
Клифф кивнул. На Земле у павлинов несоразмерно огромное оперение служило целям брачного ритуала. А эти вечно изменчивые, громко шуршащие перьевые рисунки явно играли куда более существенную роль в коммуникации. Под слоями перьев просматривались узловатые мышцы тазового пояса. Свободно сочлененные плечи позволяли хитроумно контролировать перьевые дискурсы.
– Я бы предположил, что это скорее невербальная коммуникация.
Кверт жестом выразил согласие.
– Вон те полые перья указывают настроение. Те, похожие на кисточки, возле ушных раковин, канализируют звуки. Много перьевых сигналов. Шелест и шорох тоже сигналы передают. И выбор цвета много информации дает.
Айбе проговорил:
– Структурная цветовая кодировка, думаю. Микроканальцы такие тонкие, что там происходит интерференция падающего света, который переотражается в том цвете, какой желателен Птице.
Клифф смотрел, как блестят и переливаются на свету, меняясь под разными углами зрения, великолепные радужные, синие и зеленые плюмажи.
– Отражения от волоконец, да, похоже.
Люди и силы стояли, сбившись в кучку. В большую каюту медленно, скользящей походкой вступили Птицы. Остановились. Огромные чужаки нависли над пленниками и издали серию длинных упорядоченных гогочущих звуков.
– Что они говорят? – спросил шепотом Терри.
– Приветствие посетителям. Но посетителям низшего ранга, которые о том в ответ заявить должны.
– Заявить? – переспросила Ирма тоже шепотом. – Как?
Кверт обратился к другим силам с быстрым журчащим вопросом. Те ответили коротко, негромко, отрывисто.
Кверт посмотрел на людей. Его морда сморщилась, обретя сухое спокойное выражение.
– Силы не заявят, и вам не надо.
– Хорошо, – ответил Айбе, остальные кивнули. Не надо им почестей, но и унижаться не заставят.
Клифф изучал пронзительные птичьи глазки особей Народа, которые сложно было с чем-то перепутать: крупные, но сейчас полускрытые за тяжелыми веками, сжатыми в щелочки. Зрачки большие и черные, радужки ярко-желтые. По ту сторону глаз что-то происходило. Клиффу показалось, что Птицы неторопливо, задумчиво оценивают группу людей и силов. Высокие пернатые чужаки покачивались на здоровенных задних лапах и хвостах, жестикулировали, перешептывались, не сводя взоров с пленников. Клиффа пронзило неприятное ощущение опасности, но совершенно особое, взывавшее к примитивным рефлексам. Ноздри его непроизвольно раздулись, он автоматически принял стойку готовности к драке – сжал руки в кулаки и упер в бедра – и смело встретил взгляды чужаков.
