Переехав с мужем в Стамбул, Нина быстро осознает, что оставила не только любимую работу. Вдали от привычной жизни и знакомых людей, девушка впадает в уныние, от которого ее спасает лишь наблюдение за кораблями в порту. Как избавиться от горьких мыслей и возможно ли найти исцеление от охватившей ее тотальной апатии?
Уже три месяца Нина приходит сюда почти каждый день, ближе к обеду. Она бы рада приходить раньше, встречать у моря рассвет, наслаждаясь тишиной, которую разрывают лишь крики чаек, и наблюдать, как потихоньку просыпается этот красивый город. Как торговцы отворяют двери своих небольших магазинчиков, тихо переговариваясь, приветствуя друг друга; слышать, как с каждым новым разговором их голоса набирают силу для очередного долгого дня; видеть, как минута за минутой, приближающей начало рабочей суеты, улицы наполняются людьми; и как эти люди, за столиками уже проснувшихся кафе или прямо на ходу делая очередной глоток бодрящего утреннего напитка, становятся собранными, уверенными, готовыми встретить новый, еще только вступающий в свои права день.
Да, Нина хотела бы хоть раз увидеть, как тихий после ночной дремоты Стамбул становится громким, ярким, многолюдным, наполняется непривычными ей красками и запахами. Возможно, тогда все было бы иначе, она смогла бы напитаться этим новым стартом, энергией зарождения, чтобы тоже что-то начать.
Но пока у Нины так и не получилось, хоть она и приходит сюда сразу, как проснется. Проблема в том, что просыпается она теперь после полудня.
Муж в это время уже работает, сидя в наушниках у компьютера, и чтобы ему не мешать, Нина тихо встает, одевается, наливает кофе в привезенную из родной Твери термокружку и уходит из квартиры, бесшумно закрыв за собой дверь.
Когда Нина приходит в порт, на улице уже полноценный, полноцветный, полноправный день. Он кипит, бурлит энергией, словно Нина для этого совсем не нужна, словно от нее в этом мире совсем ничего не зависит. Странно устроена жизнь: еще какой-то год назад Нина была уверена, что почти все зависит именно от нее, стоит захотеть и взять дело в свои руки; а теперь ей кажется, что от нее, ее желаний, и даже ее действий, не зависит вообще ничего. Вот и этот город: пробуждается, набирает силу и проживает очередной день без нужды в своей молчаливой, задумчивой гостье. А Нине так хотелось бы стать частью зарождения чего-то нового. Сейчас как никогда. И почему она снова не смогла проснуться и прийти пораньше?
«Может, когда-нибудь, – привычно подумала Нина, садясь на скамейку. – Может, завтра».
***
Когда они только переехали в Турцию – внезапно, неожиданно, – то решили снять маленькую комнату, чтобы сперва осмотреться, отдышаться, хотя бы немного привести дела в порядок. Было непонятно, как изменится их жизнь.
Когда работодатель предложил мужу переехать в Стамбул и перейти на удаленку, они сразу согласились, боясь упустить возможность. Нине пришлось уволиться: она работала юристом-фрилансером на крупную московскую компанию, которая открывала филиал в Твери и нуждалась в «руках» на месте. Потеряв работу, Нина лишилась не только любимого дела, но и неплохого заработка. Оставшись без него, они с мужем вынужденно перешли в режим жесткой экономии. В ближайшее время их ждала жизнь на скромные накопления и только одну зарплату, поэтому первый месяц они провели в крохотной комнатушке в недорогом районе Стамбула. Но когда рабочий режим мужа наладился, переехали в отдельную квартиру, ближе к морю.
Важным фактором для этого решения стало и то, что в той крохотной комнате Нина начала уходить в себя. В одночасье лишившись работы, семьи, друзей, привычного быта, она не знала, чем себя занять; не понимала, как строить хоть какие-то планы. Раз за разом – стоя под душем, переходя улицу, ожидая очереди в обменнике, перемывая посуду – Нина вдруг ловила себя на мысли: «Что я здесь делаю?» Спрашивая себя зачем, почему она тут оказалась и, не находя внутри ответ, способный ее успокоить, Нина продолжала молчать, боясь произносить свои вопросы вслух, ведь им, в отличие от многих, так чертовски повезло. Но с каждым разом все больше погружалась в себя. Мысли зацикливались, бегая по кругу, который, словно черная дыра, засасывал в себя любую попытку думать о чем-то другом. «Адский круг» – так называла его Нина.
