Лобеф вывел все главные цистерны из прочного корпуса. И поскольку они заполнялись полностью, он сделал их свободно сообщающимися с забортной водой. Хотя наружный корпус получился легким, связи между ним и прочным корпусом были столь тяжелыми, что выигрыша в весе не достигалось. Поэтому Бубнов предложил разместить легкие, сообщающиеся с забортной водой цистерны в носу и на корме, благодаря чему достиг максимального облегчения прочного корпуса.
Второй особенностью так называемого русского типа подводных лодок, разработанного Бубновым, было необычайно мощное торпедное вооружение. В то время как на иностранных лодках устанавливалось 1–2 трубчатых торпедных аппарата, на отечественных лодках число торпедных аппаратов было 4–8. Это достигалось за счет поворотных решетчатых аппаратов конструкции С. Джевецкого, устанавливаемых в надстройке. Такие аппараты при выстреле не давали демаскирующего лодку воздушного пузыря и не требовали довольно сложной системы компенсации веса выстреленной торпеды. Но главной причиной приверженности русских моряков к решетчатым аппаратам была возможность залповой торпедной стрельбы. Поэтому, несмотря на опасность оборжавления торпед и возможность их повреждения при погружении лодки на предельные глубины, этот тип вооружения долго сохранялся на лодках, спроектированных И. Бубновым.
При эксплуатации первых лодок русского типа обнаружились продольные колебания корпуса при погружении и подводном ходе, вызванные разносом балластных цистерн. Поэтому при проектировании следующей лодки — «Миноги» — Бубнов постарался устранить этот недостаток. Рассматривая этот корабль как опытный, Бубнов внес в его конструкцию несколько радикальных новшеств: впервые в практике кораблестроения на «Миноге» были применены концевые сферические переборки; запас плавучести был увеличен втрое по сравнению с «Дельфином»; впервые вместо решетчатых были применены трубчатые торпедные аппараты и пулемет на ходовом мостике. Но для истории подводного кораблестроения самым важным было последнее ключевое решение Бубнова: на «Миноге» в 1909 году впервые был установлен дизель. Эта новинка завершила более чем вековые поиски надежного и экономичного двигателя для подводного кораблестроения и положила начало классическому типу дизель-электрической подводной лодки, эволюция которого не завершилась и по сей день.
«Каждая последующая война, — любил говорить французский маршал Фош, — начинается там, где кончилась предыдущая». Чем кончилась русско-японская война на море? Торжеством японской тяжелой артиллерии при Цусиме, искусными и неожиданными действиями порт-артурских минеров и малоэффективными попытками владивостокских подводников войти в боевой контакт с противником. В соответствии с этим опытом большинство держав после русско-японской войны максимум средств выделило на строительство дредноутов и сверхдредноутов. Развитию минного оружия было уделено хотя и меньшее, но достаточно серьезное внимание. Что же касается подводных лодок, то здесь в промежутке между русско-японской и первой мировой войнами царил полный разброд. И неопределенность в отношении к подводным лодкам нашла отражение в судостроительных программах морских держав в период 1904–1914 годов: подводные эскадры этих лет являли миру картину необычайной пестроты и разнообразия. И пожалуй, рекорд хаотичности в создании подводного флота принадлежит Франции. За тринадцать лет, предшествовавших первой мировой войне, французское кораблестроение дало флоту 6 экспериментальных подводных лодок и 104 серийных 22 различных типов! С началом войны все ресурсы французской промышленности были брошены на удовлетворение нужд сухопутной армии, и постройка подводных лодок практически прекратилась.
Что касается Германии, то она как будто задалась целью во всем действовать противоположно Франции. Так, если французы начали заниматься лодками одними из первых в 1880-х годах, то немцев побудил заняться подводными лодками русский заказ, выданный Круппу в 1904 году. Если до первой мировой войны во Франции было построено множество разнотипных лодок из-за «министерской чехарды», то в Германии лодки долгое время вообще не строились из-за противодействия одного-единственного министра — адмирала Тирпица, поклонника дредноутов. Если Франция после начала боевых действий прекратила постройку подводных лодок, то Германия усиленно начала строить их в середине войны. И если боевые действия французских подводников не оказали особого влияния на ход мировой войны, то атаки немецких подводников весной 1917 года едва не поставили Англию на грань катастрофы...
