Древние руины на далёкой песчаной планете скрывают мрачную тайну, которую хотят разгадать Санька и его отец, капитан космического корабля... Повесть "Корабли не разойдутся" о дружбе, стойкости, способности всегда прийти на помощь тому, кто в ней нуждается. Автор затрагивает и "вечную" проблему взаимоотношений отцов и детей, решая её по-своему. Предназначена для широкого круга читателей.
Василий ТАРАСЕНКО
В катакомбах времени
Владиславу Петровичу Крапивину
Из разговора по Векторно-Пробойной Линии Связи:
Женский голос:
- Невероятно... В диспетчерской даже приборы зашкалило... Ты можешь себе представить, какой мощности был удар по мембране?
Мужской голос:
- Некая бородатая личность, наверное, покрыла прекрасными аллегориями полвселенной?
Тот же женский:
- Держи карман шире. Дождешься ты от нашего Деда непечатных выражений...
Второй мужской:
- А ЧТО Полуденный Совет?
Первый мужской:
- Вай, Владимир, Твой Свет, будто ты не знаешь наших Капитанов... Промычали что-то нечленораздельное и быстро наложили вето на наше естественное желание рейдировать то пространство.
Снова женский:
- Ладно, мальчики, вы тут покумекайте, а мне пора работать. В портал ломится какая-то незнакомая посудина...
Три зуммера прекращения связи.
Треск зарастающих пробоев в граничных мембранах...
Из рапорта капитан-командора Всеславского С. А.:
"ПОЛУДЕННОМУ СОВЕТУ. Акция по выведению из точки особого напряжения раздражающих корпускулярных систем полей тех, кто сдерживал цепную реакцию распада пространства, известного, как Ратнотаамуолл, проведена в соответствии с вашим распоряжением. Результат: умеренно успешный. А именно: выведено семь контактеров. Судьба восьмого замалчивается исполнителем акции, небезызвестным вам Мастером Семеном. Пренепременно прошу принять к сведению данный факт. Больше я самоуправства не потерплю. Особенно со стороны всяких неуполномоченных представителей правого крыла нашего движения...".
1. Третий колокол на башне
Сухой колючий ветер насмешливо взъерошил Санькины волосы сквозь пленку скафандра монополя. Оранжевый прожаренный песок ворчливо бормотал, осыпаясь из-под ног мальчишки. Саня взлетел на бархан и замер, снова окунувшись в уснувшую на песке чуть печальную, но все-таки хорошую тайну.
Старые развалины каждый вечер манили к себе. Санька часто подолгу просиживал в кубрике, слушая перепалки охрипших взрослых по поводу того, существуют ли вообще эти развалины. А когда он соизволил брякнуть: "А чего думать-то? Жили себе люди...", ему популярно объяснили, что людей здесь никогда не было раньше, и выставили вон, пообещав надрать уши... А развалины были вот они, реальные, с теплыми и шершавыми на ощупь кирпичами.
Саня двинулся сквозь заросли сухого колючника, дебри которого со скрипом расступались под давлением монополя. Вслушиваясь в ворчащие скрипы, Санька представлял себе, что колючник - это множество старых космических гномов, которые собрались около замка, чтобы охранять его от всяких недобрых пришельцев. Его же, Саньку, гномы пропускали. Что нехорошего может нести в себе Александр Лебедев, которому послезавтра исполнится уже десять лет?
Старые потрескавшиеся стены, горячие от лучей почти скрывшегося за песками солнца, потрескивали и скрипели, жалуясь Сане на ветры, проникающие во все трещинки, на чересчур жаркое светило и на холодные ночи. Санька прошел по пустырю среди осыпающихся стен и взобрался на высокую, под тридцать метров, колокольню, упрямо возвышавшуюся над развалинами. Он на минутку приложил ладони к теплому, тонко звенящему боку почтенного старца-колокола, одиноко висевшего на колокольне. Еще два, поменьше, лежали сейчас внизу, полуутонув в песке, окруженные ратью хмурых гномов-колючников, среди которых опасливо распустила нежно-голубые цветы синяя роза, королева вечеров и ночей планеты Бонд.