Мощность паровой машины – четыреста пятьдесят лошадиных сил. Что касается буксирной лебедки, мощность та же. В меженный период навигации на перекатах становится мелко. Несмотря на это, движение на реке не прекращается. Мелко сидящие суда продолжают выполнять свою работу. Пароход плоскодонный, имеет большую площадь своего корпуса, соответственно, и осадка у него то же небольшая, что позволяет ему работать в таких условиях. В отношении буксируемого состава – барж грузоподъемностью три тысячи тонн, груженных ниже установленных глубин, – помогает вот эта самая лебедка. Колесник носом подходит к берегу, швартуется за стоящие крепкие деревья. По команде подается пар на лебедку. Барабан медленно начинает свое вращение. Буксирный трос подбирается, баржа протаскивается по песчаному дну русла, как по мылу.
Мой первый пароход
Ушел за горизонт,
Осталась в сердце пустота.
А по ночам все тот же сон,
Где я на вахте у руля.
В тельняшке, худенький такой,
Безусый паренек
Свою судьбу связал с рекой
Совсем не на денек —
Азы науки постигать,
В котлах держать пары,
Команды четко исполнять.
В машине – сорок пять жары!
А на стоянке в знойный день —
Ремонт колес, замена плиц.
Порой бывало очень лень
Болты крутить без рукавиц.
На понизовой разворот.
На якоре одном
Вот это чудо – пароход
Пронзает всех гудком.
Травить буксир и подбирать,
Затем его крепить.
Здесь каждый волен выбирать,
Кому на флоте жить.
Увидеть устье в первый раз
Родной своей реки —
И это тоже высший класс,
Скажу вам, мужики!
Радистка, кок – одна семья,
Гармония души.
А капитан – он бог, судья.
Попробуй согреши!
От блеска палуба горит —
Старпом косяк найдет,
На боцманюгу накричит,
А мне триндец придет.
На шкерте[22] тащатся штаны
На волнах от колес —
Стирать не надо до зари,
Ровнее был бы плес.
В каюте полный антураж —
Заправленный шконарь[23],
В иллюминаторе пейзаж,
На стенке календарь.
На нем тот семьдесят шестой —
Начало всех дорог,
Где я тельняшке, молодой,
Безусый паренек.
А. Казанцев. Фото из архива автора
В организацию пришел новый буксир. Команда подобралась быстро, молодой капитан Владимир, старпом, мотористы и, конечно же, повар Любовь Ивановна. Судно было прикомандировано на северный участок в Заполярье. Свежесть окрашенных помещений, включая машинное отделение, бодрила, поднимала настроение.
Снабжение теплохода, как принято, было в полной комплектации – от постельного белья и до разного рода инструмента. Пройдя ходовые испытания, отработав маневрирование и предъявление всем контролирующим органам, наше судно вышло в первый рейс.
На берегу, как это бывает у речников, остаются родной город, семья, друзья. Самое уникальное заключается в том, что, отдав швартовы от причала, с этого момента ты принадлежишь только судну. Все береговые проблемы уходят далеко на второй план. Каждый член экипажа занимается своими обязанностями, становится частью единого организма жизнедеятельности теплохода. Только с годами приходит осознание этого. Ты уходишь в первый рейс очередной навигации и задаешь себе вопрос: почему так? На берегу теплый воздух ласкает только что распустившуюся зеленую листву на деревьях, природный ландшафт быстро преображается в предвкушении долгожданного лета. А ты, чем дальше спускаешься вниз по течению, тем чаще видишь совершенно другую картину. В излучинах реки под яром, у уреза воды, где-то до сих пор лежит прошлогодний снег. Серое небо на горизонте сливается в одну сплошную размытую полосу, колючий ветер гоняет на безграничном просторе запоздалую снежницу.
Сплочение нового коллектива команды происходит не сразу. На это нужно время. И все же общее дело объединяет всех быстро. Очень редко бывают исключения.
За кормой – реки Тура, Тобол, Иртыш. Идем по реке Обь. В один из дней поутру стол кают-компании оказался ненакрытым. Капитан распорядился выяснить почему. Это входит в обязанности старпома, так что иду на разборки.
– В чем дело, Любовь Ивановна?
– Варить не буду!
– Может, заболели?
– Да! – И добавляет: – Меня угнетает одиночество.
Сказанная фраза до моей головы сразу не доходит. Я продолжаю процесс убеждения:
– Даже если болеете! Камбуз два квадратных метра. Почему бы не поставить на плиту хотя бы чайник?
Ближе к обеду приятный запах с камбуза всех радует. Видимо, воспитательная работа подействовала, но ожидания не оправдались. Приготовленные макароны «по-флотски», с тушенкой, были отправлены нами через иллюминатор за борт. Хруст песка на зубах на голодный желудок – это уже не весело.
Ближайшая пристань стала решением вопроса для кока. Обязанности распределили между собой, варить обеды стали по очереди – кто что умеет. И все же продолжение имело место быть.
