Артем просиял, увидев на ней свой подарок, и примирение произошло само собой. Хорошее, правильное примирение: не в стиле «ничего и не было, кроме твоей дури», а с робкой улыбкой Артема, с долгой прогулкой по парку и отдыхом в любимом кафе Саньки, с поцелуями у фонтана и под каштанами, на лавочке в тихой боковой аллее и на вершине колеса обозрения…
Они целовались и раньше, но этим вечером словно рухнул последний барьер, сложенный из сомнений и опасений, жизни без отца и маминых злых слов. Александра чувствовала: все происходит так, как нужно, как правильно не для нее и не для Артема, а для них двоих. И когда Артем, словно невзначай проникнув ладонями ей под блузку, вдруг замер и спросил слегка хрипло:
— Пойдем ко мне? — она молча кивнула и снова потянулась к его губам.
А Лариса тем временем колдовала на кухне у кастрюльки, заваривая себе восстанавливающий силы сбор. Под ногами вертелся черный ведьмин кот Васька, бабушкин подарок. Мурчал-бурчал:
— Три шерстинки не забудь! Для силы — с лапы, для души — с груди, для разума — с головы.
— Помню, Вась, — отсчитав тринадцать нужных помешиваний, отозвалась Лариса. — Давай сюда свою лапу, которая у тебя самая сильная?
Силы ведьминой она в Санькины бусы влила немеряно. Но уж больно обидно было за подругу и ее парня. И раздражало. Из-за такой ерунды поссориться!? Что за глупость!
Ведьме, конечно, положено пакости творить, а не добрые дела, но насчет этого Лариса не заморачивалась. Всегда можно назваться не ведьмой, а волшебницей. Или даже феей. А что, фея с черным котом — это… концептуально, вот!